Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

ИСТОРиЯ ПРО ЩАСТЬЕ



Вот женились Ге́нзель и Гре́тель (не те, не брат и сестра) (Ваня и Рита по-нашему), пожили несколько лет, да и заскучали. Да так уж заскучали, что видеть другу друга не могли, сыпью покрывались (одной на двоих) и спонтанно сквернословили.

Маялись-маялись, что только не выдумывали, чтобы полегчало: и в свингерский клуб записались, и к семейному терапевту хаживали, а всё не впрок.

И уж совсем отчаявшись, Гензель как-то сказал: видеть тебя не могу и не умею сдержать праведной тошноты. Но вот надень вот эту маску, нынче полночи рисовал, ибо именно так я представляю себе идеальную спутницу жизни. Она вздохнула, сказала «сейчас», уединилась, вскоре тоже нарисовала и вынесла маску: вот, говорит, воплощённая грёза 35-летней домохозяйки. Тоже наденешь.

Как только они маски надели, их тут же и запечатлел случайно проходивший мимо шутник и затейник Saul Steinberg.

А они хорошо зажили. Поначалу в масках ходили, а после так уж вжились в присвоенные образы, что лица их перестали отличаться от рисунков. Соседи и знакомые, конечно, первые годы шарахались и пугались до икоты, и в свингерский клуб их перестали пускать, но что не сделаешь ради семейного счастья.

Ради семейного счастья они и детей себе таких же нарисовали, назвав их, разумеется, Ге́нзель и Гре́тель. То есть, казалось бы, безвыходная ситуация, - а вот возьми бумажку и фломастер, пофантазируй, и будет тебе всё, как у людей.

КАРТИНЫ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ



1.

Непутёвое дитя Ардальон учит букву «аз».
Ардальон: Аз! Аз! Аз! Аз! Аз!
Появляется мать его, Митральеза.
Митральеза: Почто ж ты у нас такой дурак? Иные дети уже до «како» добрались, а ты всё первую букву долбишь. Вот, скажу я тебе: до ночи не дойдёшь до «добра», придёт Бука-Буконя, и утащит тебя к себе.
(уходит)
Ардальон: Аз! Аз! Аз! Аз! Аз!
В окно заглядывает Буконя. Видя, что Ардальону ничего не светит, тихонько заходит в дом, засовывает Ардальона в холщовый мешок, взваливает на плечо, удаляется, тяжко вздыхая.

Collapse )

100



«Ступай в деревню, носи по мне траур два года, и потом выходи замуж, но за человека порядочного». (П.И. Бартенев со слов княгини В.Ф. Вяземской. )

Сказано это было 25-летней четырежды рожавшей женщине. Женщина выполнила всё с относительной точностью – замуж она вышла на седьмой год вдовства.

Сколь изменились нравы. Понятно, что речь идёт о дворянской культуре, но всё же. С трудом представляю, как некая Наталья Николаевна времён нынешних два года пребывает в трауре по безвременно ушедшему супругу, уединившись в какой-то странной деревне.

Мне смутно думается об этом. Не сужу, хотя точно знаю: культура, идущая по пути упрощения, когда-то перестаёт быть культурой.

100



Скажешь: «Мир глупеет на глазах» - все согласно кивнут, потому что это трюизм, даже выскажут, дескать, что же ты, примеряешь на себя роль Captain Obvious?

Скажешь: «Иннокентий Кукумбер глупеет на глазах» - мнения разделятся, да и сам Иннокентий проявит крайнее недовольство таковым откровением и, возможно, попытается причинить побой.

«Мир» - обобщение, Кукумбер – конкретное лицо. Миру можно говорить всё, что угодно, Иннокентию нельзя. А вот где всё-таки тот самый переходный момент между Иннокентием и миром?

Обычно апеллируют к тройке: «Tres faciunt collegium». Однако скажи: «Семья Кукумберов стремительно тупеет», - ох, как бы снова не встрять. Остаётся обличать беспомощный, безответный, глупый мир.

100

Удивительно, что в пошлейшем «Надо верить в чудеса» присутствует сермяжная правда. Только речь идёт не о счастливом замужестве Ассоль, а о чём-то гораздо более серьёзном.

Человек, сознательно ограничивший своё восприятие имманентным, обладает своеобразной «куриной слепотой». Чувствуя себя внутри привычной системы безупречным и вполне дорожа этим, он воспринимает мир однозначно, ибо любая вариативность разрушает его представления о комфорте. Потому те или иные объекты, которые не вписываются в эти представления, он даже не игнорирует, он их действительно не видит.

Увы, научить видеть невозможно. Единственный способ – разрушить комфортный мир-систему и начать всё сначала. Только не стоит ожидать добровольного согласия на столь рискованную операцию.

СУГУБАЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ



Понимаю, что глупые глупостя́, но вот невольно представляю себе жениха и невесту, хлопотливо заказывающих два-три пуда свадебного сала, прихотливый фигурный торт из сала, особенный кусок сала с бантиком, который невеста бросает себе за спину, а вожделеющие девицы его ловят, после завидуя самой ловкой, которая обязана тут же его сожрать.

Представляю письмо какого-нибудь граммар-наци в муниципалитет Томска: дескать, совсем обалдели, не могут правильно соединить прилагательное и существительное: не «свадебный сало», а «свадебное сало».

Так и живу: откладываю в сторону все насущные маленькие трагедии, услаждая себя глупыми глупостя́ми.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ МНОЖИТЕЛЬНАЯ МАШИНА



Пётр Петрович и Елена Николаевна давно уже неровно дышали друг к другу, но врождённое чувство долга и порядочности не давало им реализовать это неровное дыхание. Ибо и Пётр Петрович был обременён семьёю, и Елена Николаевна каждое утро прилежно рассаживала по лавкам своих семерых, кажется.
*
Они время от времени говорили друг с другом, старательно держа руки за спиною, дабы вдруг не повредить себе в своих же глазах. Глаза их были полны неизбывною тоскою и увлажнены ровно настолько, чтобы это не было похоже на слёзы, но и не без этого.
*
Однажды он узнал о новомодном сервисе, которых в последнее время развелось немало. Некая компания предлагала ряд специфических услуг, лишь одна из которых заинтриговала Петра Петровича. Предложение было буквально срисовано с ситуации, описанной чуть выше. Итак, двое влюблённых, не имеющих возможности быть вместе «в этой жизни», приходят в заведение, где создаются их «матричные слепки» (кто бы знал, что это). Затем оные слепки отправляются в некую параллельную реальность, где те воплощаются в Петра Петровича-2 и Елену Николаевну-2.
Collapse )

СЛОВО КАНДИДА



Кандид, как женился, сразу сказал своей новоиспечённой супруге, Кандиде: только не курить. Будешь курить, сразу развод. Кандида посмотрела на Кандида ясными, чистыми глазами и, приятно картавя, ответила: да.
*
Так они и жили год за годом. Кандид курил, Кандида не курила, потом у что боялась развода. Родились у них дети, Тотоша и Кокоша, им Кандид прямо у колыбелей тоже сказал без обиняков: только не курить. Станете курить, сдам в воспитательный дом. Дети убоялись, потому что не хотели в воспитательный дом.
*
Вот так, в страхе и дурных предчувствиях, и жила эта семья. Кандид понимал, что своим запретом породил что-то жуткое, непредставимое, но отказаться от своих слов он не мог. Пружина скрытого желания день ото дня закручивалась всё туже; каждый день, отдирая календарный листок отрывного календаря, Кандид понимал, что ещё на один день он и его семья всё ближе к развязке.
Collapse )

СОСТОЯНИЕ №

Странно слышать от когда-то близких людей какие-то необычные интонации речи, повторяющиеся слова, которых раньше не было (и быть не могло), видеть непривычные мимические особенности, странно наблюдать взгляд, несмотря на приветливость, вполне отчуждённый, иномирный.

Да всё понятно. Иная среда, иные собеседники, иной образ жизни, включая ту же семью. Так уж всё это нас вылизывает, притирает, формует, что думаешь порой: а что же в тебе, дорогой товарищ, своего, неизменяемого, определяющего?..

Это, безусловно, касается и самого наблюдателя, но именно ему тяже́ле всего: постоянный догляд за самим собой делает изменения естественными, ровными, само-собой-разумеющимися. Как бы отстраниться от себя лет на пять, а после глянуть?