Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

МЕДВЕДИ БЫВАЮТ



Медведи бывают настоящие, игрушечные и мультипликационные.
*
Людям по большому счёту плевать на настоящих. Они какие-то неопрятные, косматые, нечёсаные. И жрут всякую падаль. И задрать могут легко, прикопать, подождать, пока мы подтухнем, и лишь только после этого.
*
Нет, людям нравятся медведи игрушечные и мультипликационные. Хотя игрушечных иногда специально косматят и старят. Так они выходят гораздо дороже.
*
Людская бы воля, всех настоящих давно бы извели, а леса да тайгу населили бы игрушечными и мультипликационными. Вот же отрада сердечная – идёшь по лесу, а тут игрушечный медведь состаренный и вскосмаченный. На ручки станет проситься, а на боку заплата, а на ней написано басурманское I love you.
*
Люди давно примеряются, как бы так сделать, чтобы всё стало игрушечное и мультипликационное. Вот стоит в стойле La vache qui rit, как тут не рассмеяться в ответ? А даёт она игрушечное молоко, очень полезное, с микроэлементами и секретным ингредиентом, от которого хочется смеяться и радоваться ещё больше.
*
Неправду говорят, что людям надо натуральное. Людям надо искусственное, но чтобы лучше натурального. Вот какое людям надо.
*
А то пойдёшь в лес, там тебя задерут да прикопают до кондиции. Это куда годится? Конечно, натурально, экологично, но вот тут и возникает некий внутренний протест.

КОПИЯ КОПИИ



Моя незатейливая шутка: я пересылаю абоненту какой-нибудь файл, видео или текстовой, не важно, с припиской – «не понравится, верни обратно».
*
Шутка незатейлива, но смысл за ней кроется вполне содержательный. Цифровой мир убил уникальность, и даже все эти спекуляции с NTF (non-fungible token) не впечатляют, а лишь раздражают своей технократической шкурностью.
*
Озабоченный вопрос времён господства видеомагнитофонов: «А копия хорошая, смотреть можно?» - он давно потерял всякий смысл, потому что, если без дураков, нынче кроме копий нет ничего более. Возьмите десять идентичных текстовых файлов, распечатайте их на принтере, после же сидите и выясняйте, какой из них исходный.
Collapse )

100

Если мне закажут создание какой-то новой цивилизации, я возьмусь. Но, сразу скажу, это будет нечто своеобычное. Никаких вам культов еды и сна, почти никакой публичности. Цивилизация получится довольно невротической, - чаще под невротизмом понимается нечто напряжённое и готовое сорваться, - ну, да. Праздники стали бы редкостью, но приобрели качественно оргаистический характер.

Это было бы откровенно сословное общество, однако с реальной возможностью перехода из одной страты в другую. Только не следует «реальность» путать с «лёгкостью». Вообще с какой-либо «лёгкостью» до́лжно поостеречься. Ключевое слово – «преодоление», без него вообще ничто не имеет смысла.

Не стоит беспокоиться, заказчики не торопятся. А было бы интересно.

100

Обучая детей идиотизмам курса обществознания, в теме «Социальная стратификация» я то и дело спотыкаюсь вот на чём: личные качества человека не являются определяющими факторами его социального положения. Там лишь «четыре всадника»: деньги, образование, престиж, власть.

Там же совершенно серьёзно утверждается, что брак – это вполне достойный социальный лифт, активно способствующий ускорению вертикальной мобильности.

Одно дело - реальности этой паскудной жизни, другое – кодификация этих паскудств в качестве социальной нормы. Давно уже гуляет эта, казалось бы, неглупая максима: «Хороший человек – не профессия».

Это работает, да ещё как. Категория «хороший человек» осталась за бортом социального обсуждения, а уж ценностью её не полагает практически никто.

ПРЕДЕЛЬНАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ В БЕСЕДАХ СО СВОИМ МОЗГОМ



Я уже когда-то (очень давно) вспоминал это. В 1985 году я недолго работал в Томском авиапредприятии. Первые дни взлетающие и садящиеся самолёты очень досаждали мне, особенно АН-24 и 26. Орали они неимоверно.

Однако через недели-полторы я вдруг спохватился: что, они перестали взлетать и садиться? Да нет же, конечно. Но я совершенно перестал слышать их надсадный вой, - то есть мой мозг решил, что довольно уже его перегружать, и понизил уровень слухового восприятия ИМЕННО звуков взлёта и посадки самолётов. Все остальные звуки «не пострадали».
*
Позже, вспоминая этот экзампль, я задал своему мозгу несколько провокационный вопрос:

«Слушай, ладно бы с АН-24. Но скажи мне, милый, какие звуки и иные излучения ты столь же любезно приглушаешь с момента моего рождения и по сей день? Есть ли такие вообще?»

Collapse )

* * *

В каждом, что ни на есть, городе, есть достопримечательность одна,
Хотя туда никто особенно не рвётся:
Стена непонимания, она же плача стена,
Там на диво обильно плачется и ревётся.

Вот тут пол-стены для женщин, вот тут для мужчин,
Подойди поближе и ни в чём себе не отказывай.
Впрочем, кто неволит тебя? Подойди, помолчи,
Прикрываясь стыдливо тряпицею газовой.

Кирпичи, изначально природного цвета, почернели уже.
Скоро следует новую завести, в соответствии с запросами населения,
Чтоб не знали отказа в законном своём терпеже
Как и нынешнее, так и грядущие поколения.

Говорят, из стены когда-то грянет дракон
И, пылая огнём, воздаст по делам¸ и утешит всех тех, чьи очи замутнены.
Потому тут пожарный пост. Закон есть закон.
Но пожарные, впрочем, и сами довольно часто торчат у стены.

LA HORA DE LA VERDAD



«Момент истины», «the moment of truth»* - это из Хемингуэя, «Смерти после полудня» (1932). Что-то там про корриду и тот момент, когда становится ясно, кто кого.
*
Припомнился недавний разговор, в голове всплыло то самое ла ора де ла вердад.
*
Collapse )

ИСТОРиЯ ПРО ПЛАВАЮЩИХ



Ибрагим Кугельфёрмих* сидел в своём саду камней и медитировал на тему «Ни порото ни драно ни рвано». Порой он открывал глаза и посматривал в небо, по которому в сторону ж\д узловой станции Тайга плыли люди.

Людей были многие и многие гроссы**. Плыли они быстро, по всей видимости, торопясь на свои проходящие поезда. В Тайге, кроме проходящих, иных и не было. Только электрички.

Странная станция Тайга, думал Ибрагим, несколько отстраняясь от темы медитации. Там, будто в согласии с самим своим названием, вечно творится что попало. На перроне можно увидеть лосей, медведей, рысей, соболей, белок и иную прочую таёжную живность. У них, впрочем, свои поезда – медвежьи, рысьи и прочие.

Куда они все едут? Чего им не сидится на месте? – жарко вопрошал Ибрагим проходившего мимо двоякодышащего фотографа Joshua Lambus’a. Тот, щёлкая затвором своего аппарата, лишь отмахивался и городил что-то вздорное на ломаном амбивалентском.

Обратив взгляд вниз, внутрь толщи земли, Ибрагим и там разглядел невероятное количество людей, плывущих в сторону Томска. Один из них вдруг отстранился от иных плывущих, высунул голову на поверхность, несколько раз жадно вдохнул воздух и спросил, где это место. Ибрагим сказал: Межениновка. Пловец согласно кивнул головою и занырнул вглубь.


* kugelförmig, сферический

** 1 гросс=12 дюжин=144

НЕБЫВАЛОЕ ЕДИНОДУШИЕ



Одно из довольно уродливых явлений эпохи, в которой нам суждено обретаться – это бесконечные сетевые нюни по поводу псевдопсихологии псевдочеловеческих псевдоотношений.
*
Какие-то неведомые сущности пытаются открыть мне глаза на сущность взаимодействия мужчины и женщины, родителей и детей, тех и сех. И если я, уже довольно немолодой юноша, скоро пресекаю подобные попытки, то, думается мне, находится немало людей, которые впитывают сие, аки Liebfraumilch, сиречь «Молоко Богородицы».
*
Никому не приходит в голову, что, как существует идеология в сфере политики, социальная идеология, культурная идеология, навязывающие нам определённые императивы мышления и поведения, - в той же мере существует и идеология взаимоотношений людей. Поведенческая идеология.
Collapse )

100

Возьмём любовную линию, добавим к ней прежние любовные истории её протагонистов. Недолго думая, туда же втиснем взаимоотношения с начальством и сотрудниками, друзьями и подругами, всеми, сколько их ни есть, родителями, родственниками, детьми, их друзьями, родителями друзей, приятелями, просто знакомыми, соседями, дворниками, водопроводчиками, соцработниками.

Добавим тяжёлую, неоднозначную эпоху в контекстах экономическом, социальном, политическом, культурном. Болезни, недомогания, навязчивые состояния, конфликты, включая столкновение с неадекватным трамвайным кондуктором.

Обстоятельно опишем эту кашу со всеми возможными неоднозначностями и противоречиями. Получится толстенный роман, поименуем его «Жизнь». Опубликуем, чуть погодя получим Нобеля.

Но откуда стойкая уверенность в том, что собственно к жизни это не имеет никакого отношения?