Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

НУДЬГА



Гвардей Цытыла в гостях у семейства Боредомовых. Сидят за обеденным столом: Акакий Боредомов, Мальвина Боредомова, их чада Уксус и Китай. Под столом валяется хозяйская собака, Гаянэ, она полностью недвижима на протяжении всей сцены. Кажется, что издохла, но, скорее всего, нет, жива... А может, и издохла. На стене висят какие-то циклопические гиревые часы с выглядывающей из них курицей.

Мальвина: А что же вы ничего не кушаете?
Г.Ц.: Так ведь нет на столе ничего…
Мальвина: Да, ваша правда…
Акакий (одышливо откашливается, пытается хоть как-то ожить): Вот вы говорите, скука…
Г.Ц.: Я?..
Акакий: Ну, не вы, пусть я. Скука, она с одной стороны скука, а с другой добродетельна.
Г.Ц.: Совершенно с вами согласен.

Collapse )

10.000 ОБЕЗЬЯН СПЕШАТ СООБЩИТЬ ВАМ



Не знаю, где да как, а в моей реальности запись в первый класс в обыкновенной школе происходила так: сидит тётенька в канцелярии в июле-августе, у неё, предположим, три листа бумаги, на которых написано: 1 «А», 1 «Б» и 1«В». Приходит мамаша с заявлением, ей и говорят: ваше чадо будет учиться в 1-м «Б». Принцип простой: равная заполняемость всех трёх классов. Было бы странно, если бы было иначе.
*
Нет, конечно, иной раз мамаша суёт коробку конфет и говорит: ах, запишите моего Нафанаильчика к Гертруде Гамлетовне, pleeeeeaaase. Очень хорошая училка Гертруда Гамлетовна, ну, что вам стоит. Иной раз пойдут на поводу, иной раз (когда из ста мамаш 90 хотят непременно к ней) решительно откажут. Я такие ситуации терпеть не могу, равно как и мамаш, равно как и Гертруд Гамлетовн.
*
Collapse )

ТРЕБУЕТ РАСШИФРОВКИ



Мой хороший знакомый Крецан Крецан (Крецан – имя, Крецан – фамилия) любит мастерить всевозможные забавные устройства, причём использует для этого всякий хлам.

На днях пожаловал с пустой полуторалитровой пластиковой бутылкой с отрезанным дном. Внутри на резинке (в стенках бутылки были проделаны отверстия, в которые эта резинка и была продета) болтался шарик для пинг-понга. Разумеется, я стал расспрашивать, что это за беда.

Крецан Крецан стал обстоятельно объяснять мне, что это за беда.

Человеческая речь, толковал мне Крецан Крецан, двухуровневая. Есть речь внешняя, есть речь подспудная, или подразумевающаяся.

Ну, то есть. Сижу я в гостях. Хочется выпить, а не несут. Говорю я: «Что-то нынче день нервный был». На подспудном языке это означает: «Хорошо бы немного расслабиться». Коли хозяева тупые, что чаще всего и бывает, они ничего не поймут и будут жалеть: дескать, ай-ай, какой нервный день, как же ты так изнервничался-то.

Теперь берём мою бутылку, подносим горлышко ко рту и говорим: «Что-то нынче день нервный был».

Collapse )

100

Один из самых забавных инструментов стратегии «мягкой силы» - убедить человека в необходимости какого-то решения, старательно избегая описания того, как это решение будет воплощено в жизнь. После же, когда человек вдруг поймёт, что что-то не так, заявить ему: Так ты сам требовал этого! Получи и распишись.

Скажем, Кого-То утруждают детские крики за окном. Он требует: прекратить раз и навсегда. Спустя некоторое время к нему являются ребята с инструментарием для кастрации. Кто-То возмущается: как так? Я же всего лишь. Ему напоминают: «раз и навсегда».

Понимаете, мы действуем согласно вашей воле. Мы искореним детские крики за окном раз и навсегда. Ложитесь, расслабьтесь.

РАЗГОВОР С НЯНЕЮ ПРИ СТРАННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ

Ах, няня, мне не я́вится,
Ну, как мне с этим справиться?
Проснусь – а толку чуть.
Ужель совсем пропащий я,
И это – настоящее?..
Вот эта дурь и чудь?..

И как удостовериться,
Что разом не похерятся,
Закрою я глаза,
Дома, слоны, любовники,
Святые, уголовники,
Собачка-егоза?

Collapse )

КОНСТРУКЦИЯ С ФИГУРОЙ УМОЛЧАНИЯ



Представим себе некое обширное семейство, в среде которого процветает и младенец Поликарп. Он с рождения окружён немалым числом лиц, которые постепенно становятся частью его сознания. Вот это - Иван Гаврилович, вот это – Розалия Гавриловна, вот – Ананий Михайлович, вот – Зинаида Михайловна и т.д.
*
Но есть Некто, который вроде бы и присутствует во всём этом семейном паноптикуме, мелькает, посиживает в углу, кашляет, просит закурить, однако явно являет собой фигуру умолчания. Когда Поликарп спрашивает, кто это, собственно, он не получает ответа, вернее, его переспрашивают: о чём ты? То есть о ком ты, sunny? Нет там никого, не знаем мы, чудится тебе, надо бы накапать в ухо мозговых капель от излишнего галлюцинирования.
*
Год за годом Поликарп возрастает, всё более убеждаясь в несуществовании этого таинственного «Некто». Тот по-прежнему толчётся вокруг да около, безымянный и безликий, а со временем теряет и все свои «без-», категорически исчезнув из поля зрения Поликарпа. Взгляду былого младенца не помешает даже то, что фигура умолчания будет стоять вплотную к нему, загораживая все окружающие виды. Поликарп увидит сквозь.
*
Почему так повелось с этой самой фигурой умолчания, не знаю. Но, когда я вчера обрисовал эту конструкцию бывалому душезнатцу и краеведу Р., он воскликнул лишь: «А чего тут фантастического?.. Так бытует и нынче». Я не стал требовать у Р. расшифровки столь смелого заявления, поверив на слово. И если так, удивительно: есть люди, растворённые во взорах окружающих, их жизни незначимы, эфемерны, их смерти нерегистрируемы, вернее, фактическая смерть их наступает со времени умолчания, а физическая тонет в океане оного умолчания и безвидности.

100

Порой говорят от страха тишины. Прекратишь тараторить – и вдруг разом поймёшь, что говорить-то и не о чем. Потому и выходит, что говорим от страха перед ужасом безмолвия.

Нет же, тишина бывает и нейтральная, и благая. Последняя мне хорошо ведома, но лишь несколько человек на белом свете способны поддержать моё молчание.

В остальном же, увы. Сразу вспоминается младая цыганка с грудным ребёнком в поезде от Самары до Одессы. Ветхий мешок с тряпками, кастрюлями, сковородками, чем-то ещё. То и дело какой-то острый угол или ручка сковородки прорывали ткань, цыганка терпеливо и неумело зашивала. Следов латаний были десятки. Только не молчать, штопай, штопай.

100



Представилось: скажем, в двенадцатилетнем возрасте все дети встречались бы с неким ясновидящим, который предсказывал их дальнейший жизненный путь. Почему двенадцать? Мне кажется, это возраст наибольшей восприимчивости к подобного рода суггестиям.

Никаких ужасов сей волхв не сообщал бы, просто, что называется, целеполагал. О технологии предсказаний можно говорить долго, но я о другом: если бы авторитет оных волхвов был бы невероятно высок, следовательно, и вера в предсказание непререкаема, насколько действенно всё это срабатывало бы?

Кто-то скажет: фу, манипуляция. Однако кажется мне, многие взрослые дяди и тёти в запоздалых мечтах своих не отказались бы от подобной манипуляции.

Не минует наших детей этот маг.

* * *

Дети шумны.
В этом по-своему дети умны.
Детские вопли порою противны,
Какофонически-провокативны,
Но громыхает-скрежещет жесть:
Я – есть.
Дескать, прими, Вселенная,
Как бы то ни было, это - я.

*
А я – тих.
Сижу и читаю вот этот стих.
Ток моей крови, биение сердца, -
Поди, различи: рондо ли, скерцо?
В тишину вслушиваясь, листая неслышное,
Пытаясь понять промыслы вышние,
Всё вопрошаю, срываясь на лесть:
Я – есть?
И растолкуй, ничего не тая:
Кто это – я?

ΟΥΤΙΣ*



Помню укромные разговоры лет эдак семидесятых: энцефалитных клещей запустили на Дальний Восток японцы в 30-е годы, когда обосновались в Манчжурии. Хотя с японцев станется, я не очень верю в таковую версию развитие событий. Да это и не важно – верю, не верю, что за детские игры.

Важно то обстоятельство, что эти разговоры были первой на моей памяти попыткой рационализацией нерационализируемого. Попыткой разглядеть в злобном оскале энцефалитного клеща нечто самурайское. Попыткой понять, какого чорта, собственно, дремавшее невесть где манчжурское лихо вдруг начало своё победное шествие на запад (и не собирается останавливаться по сию пору)? На этот счёт есть какие-то «объяснительные» версии, но, право, они совершенно убогие.

Collapse )