gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

МОЙ ТВОРЧЕСКИЙ ОТЧЁТ О ГРУШИНСКОМ ФЕСТИВАЛЕ 2010 ГОДА



Как-то почитал тут различные мнения об упомянутом фестивале, и немного взревновал: блинский блин, а я-то чем хуже?!.. Ведь тоже посетил этот всероссийский форум нашего крылатого братства, всё видел, можно сказать, дышал одним воздухом и был свидетелем всевозможных свершений и невероятных борений духа.
*
Нет, конечно, надо признаться, до прибытия на поляну я с год практически не пил, а тут оторвался по полной программе, с чем, собственно, и ехал; только в поезде, на обратном пути, вычислил, что провёл на этих самых озёрах трое суток. А так, по субъективному времени, сутки, не больше. Это то, что Макс Батурин называл «ночь с пятницы на понедельник».
*
Похерил неплохую куртку, пару рубах, трусы и штуки три футболки. И ещё папку такую, с кучей текстов своих нетленных песен. На хрена я её с собой повёз, тяжелючую? Так что правильно, что похерил.
*
Помню, что в первый день, когда Набоких, Скородумова, я и Рома Ланкин подошли к выпь-лагерю, их всех пустили, а меня нет. Я устроил дикую пьяную истерику, дескать, «всё, расторгаю договор, сейчас же отправляюсь в Саратов, к тётке!» Рома похлопал меня по плечу, зашёл внутрь, через пол-минуты вышел с ошейником, на котором было написано: «Оргкомитет». Ошейник стал мне верным другом и надёжным пропуском во все эти злачные места и забегаловки. Помню, что пару раз захаживал туда, в выпь-лагерь, в сортир. И ещё я понял, что, для того, чтобы попасть внутрь, достаточно устроить пьяную истерику.
*
Помню, кажется, на сцене «Второго канала» пели три монахини, должно быть, иезуитки, потому что были в гражданском платье. Пели очень складно, но я так ни хрена и не понял, про что. В толпе то и дело произносили их фамилии, я запомнил только одну, - «Фролова». Значит, иезуиты и до наших мест добрались…
*
Помню, что как-то сидел на брёвнышке, и гнал по-чёрному про то, что песенное, поэтическое, литературное творчество медленно, но верно теряют привязку к автору, - по сути дела, с каждым годом людям всё более безразлично, кто там автор, кто не автор, - этих авторов, как собак нерезаных, попробуй разберись в них, попробуй во всех этих тонкостях что-то хотя бы уяснить… Ну, гнал по полной программе, и даже не заметил, что рядом подсел Данской, и, пия чаи, внимательно слушал всё то, что я плету. Потом устал, должно быть, залез на сцену, и стал так оглушительно орать, что я поспешил от этой сцены куда подальше уйти.
*
Вообще, пели много, но я ни хрена не запомнил. Мучает меня единственный вопрос: а надо было?..
*
Ещё, после того, как вся эта шатия-братия вернулась с выступления на «гитаре», помню, - Набоких был такой благостный, улыбался смущённо и зачарованно, и, улучив минуту, произнёс что-то вроде: «Вот, приобрёл опыт выступления на плоту». По всей видимости, Игорь Владимирович решил посвятить вторую половину жизни выступлению с плотов для заготовителей и сплавщиков леса. А что, я думаю, хороший калым…
*
Один раз, - был грех, - меня чуть не под руки вывели на сцену, и на что-то посадили. Обозревая своих соратников и публику, которая вроде бы была, а может, и не было её вовсе, я всё время мучительно соображал: «Какого хрена я здесь делаю, и зачем мне вот это всё?» Сосредоточившись на своих переживаниях, я забыл разом все песни, которые я когда-либо знал, и мычал что-то совершенно дикое и нечленораздельное. Единственное, что меня увлекало ещё, - это наблюдение за полной беспомощностью своих рук, пытающихся играть на гитаре. Я почему-то вспомнил, как в третьем классе танцевал постановочный русский народный танец, - там у каждого мальчика была балалайка, выпиленная из фанерного листа-пятёрки. И по ходу танца мы должны были изображать игру на этих вот фанерках… Вот и ныне что-то похожее со мной происходило.
*
Ну, ещё помню, как в последнюю ночь пребывания там мы с Набоких и Деревягиным наелись до синевы какого-то разведённого спиртяги. Набоких под утро, тяжко отдуваясь, пошёл спать в свой выпь-лагерь, а мы с Деревягиным так и не смогли оставить пластиковую пятилитровую бутыль, в которой ещё болталось с литр этого пойла. Светало. Говорить и соображать я мог уже с трудом, и был очень удивлён, когда вроде бы повлекшийся на покой Деревягин вдруг вернулся ко мне, сидящему на малом брёвнышке, и с криком: «Ах ты, ёбаный философ!» начал метелить руками и ногами.
*
Тут я понял, что устал от всего этого бардака, и всех этих бардов, устроил небольшую отходную истерику, собрал непотерянные манатки и уехал в Самару. В сортире ж/д вокзала глянул в зеркало, и обнаружил под одним глазом вполне пристойный синяк. С ним я, собственно, и вернулся домой, в Томск.

ГЦ
Tags: АП - и тигры у ног моих сели
Subscribe

  • ИСТОРИЯ НАПИСАНИЯ ОДНОЙ ПЕСНИ

    Заказчик: Значит, так. Срочно нужна песня. Не песня - бомба! Экзекутор: Сделаем. Что нам, впервой, что ли, бомбы?.. Заказчик: Но тут - особый…

  • КАК ПИСАТЬ ПЕСНИ. ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЁРТАЯ

    Лекция 4. Неполнота, как обязательное условие. Стоит задаться вопросом: а кто вообще в состоянии заниматься творчеством и, как частный случай,…

  • КАК ПИСАТЬ ПЕСНИ. ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ

    Лекция 3. Мимолётность и эфемерность. Одна из великих печалей любого человека, занимающегося песенным творчеством, состоит в том, что, как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • ИСТОРИЯ НАПИСАНИЯ ОДНОЙ ПЕСНИ

    Заказчик: Значит, так. Срочно нужна песня. Не песня - бомба! Экзекутор: Сделаем. Что нам, впервой, что ли, бомбы?.. Заказчик: Но тут - особый…

  • КАК ПИСАТЬ ПЕСНИ. ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЁРТАЯ

    Лекция 4. Неполнота, как обязательное условие. Стоит задаться вопросом: а кто вообще в состоянии заниматься творчеством и, как частный случай,…

  • КАК ПИСАТЬ ПЕСНИ. ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ

    Лекция 3. Мимолётность и эфемерность. Одна из великих печалей любого человека, занимающегося песенным творчеством, состоит в том, что, как…