gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

ТУЛУП

На втором курсе военного училища, не раз и не два уже упомянутого мною, как-то залетел я крепко на пять нарядов по службе… Это означает вот что: пока я в наряде, я могу спать лишь 4 часа в сутки. Оттрубил один наряд – мне положены сутки перерыва, и снова… таким образом, пять нарядов выстраиваются в 10 суток какой-то полуодури, когда спишь сидя, лёжа, стоя, на ходу, на лекциях, на семинарах… Спишь – и не спишь одновременно, на то она и полуодурь… И вот отстоял я «на тумбочке» все пять нарядов, и обнаружилось, что сей день мой взвод заступает в караул на учебном центре. И я в том числе.
*
УЦ – это километров в двадцати от Томска, достаточно сложный комплекс построек и постов. Там были склады продовольствия, вооружения и прочей ерунды. Посты представляли из себя «периметры», с вышками по углам… Заступил на два часа – и ходи себе по кругу… В смысле, «по периметру»… Хочешь – на вышку залезь и повой с чувством внезапного осознания своей бескрылой сущности…
*
Дело было в январе, и морозы стояли весьма ядрёные, эдак минус 30-35… Привезли нас на УЦ в обыкновенных шинельках, и было бы самоубийственным вот так, в этом одеянии на рыбьем меху, два часа простоять, проходить или пробегать на этом самом посту… На этот случай на каждом из трёх (?) «периметров» всю зиму, не уходя с поста, жил-поживал овчинный тулуп. Здоровенный такой, по полу волочащийся и с весьма кудрявым воротником аж выше головы… То есть приводит разводящий нового часового, помогает «старому» снять этот самый тулуп, и уже вдвоём одевают его на бедолагу, а после кое-как вешают на эту совершенно несуразную фигуру АКМ с примкнутым штык-ножом… Ходить в этом одеянии кое-как можно было, но уж что касается обзора, но уж что касается бдительности, но уж что касается возможности применения оружия для охраны и обороны поста, то уж извиняйте…
*
Да, действительно, тулуп этот не покидал пост практически всю зиму, и всем он был хорош, только вот… Здоровенный, вечно поднятый воротник на уровне рта был покрыт сосульками и какими-то дурацкими ледяными наростами: сотни курсантов, сменяя друг друга каждые два часа, дышали, дышали, дышали в этот самый воротник, и влага дыхания день за днём образовывала вот это безобразие… Однако чувство брезгливости достаточно быстро проходило, со смиренным пониманием того, что необходимое зло существует повсеместно, а в тулупе лучше, чем без него.
*
Первые два часа, с восьми до десяти вечера, я ещё как-то отстоял. Вернувшись в караулку, я тут же рухнул на оцинкованные нары и проспал без задних ног не два, (как положено), а почти четыре часа… Когда разводящий пинками разбудил меня, я был готов ответить ему теми же пинками, однако всё же сообразил, что все мы люди подневольные, а наше дело служивое, и поплёлся к пирамиде за своим автоматом.
*
Минут через десять я, зевая, как собака, тупо смотрел на то, как Вова Соснов, мой командир отделения и, по совместительству, разводящий, стаскивает тулуп с Витали Сикуна… Далее, как описано выше, они, уже вдвоём, напялили его на меня, повесили на моё правое плечо автомат, и, пожелав удачи, удалились в караулку.
*
Самое гиблое время в карауле – это с 4 до 6 утра… Мне повезло. Я стоял, покачиваясь, в свете тусклых лампочек «периметра», в абсолютной, глухой тишине морозной ночи, нарушаемой только треском промерзающих стволов деревьев, глухой стеной окружающих колючую проволоку «периметра»… Не в состоянии сделать ни шага, я стоял и качался из стороны в сторону, повторяя на разные лады одно-единственное слово «спать»… После, будто бы приняв сознательное решение, я качнулся назад, и как был, с автоматом на плече, в овчинном тулупе, упал в сугроб у себя за спиной… Я помню сладкое чувство падения и одновременно – лавины сна, погребающей меня под собой…
*
Меня нашли по торчащему из снега штык-ножу… Разметав снег, Соснов и Маратка Файзуллин, новый часовой, обнаружили меня мирно спящим в той же позе, в которой меня и застал сон… Воротник ловко прикрыл лицо, так что я ничего не обморозил, и вообще чувствовал себе, как кум королю и солнышку брат… Двухчасовой сон на тридцатиградусном морозе, в сугробе, никак не сказался на моём самочувствии, так что, придя в караулку, я благополучно завалился на нары и проспал ещё четыре часа… В нарушение всех возможных статей устава гарнизонной и караульной службы я в те сутки проспал целых 16 часов…
*
Но меня в данной мемории более занимает овчинный тулуп… Всю зиму отстояв на посту, впитав в себя дыхание сотен молодых парней, а вместе с дыханием – их мысли, мечты, пороки и злую энергию юности, тулуп, представляется мне, жив и по сей день… Сбежав от заведующего складом прапорщика, он бродит ныне по окрестным лесам, тревожа птиц и мелкую дичь, а то, ночкою тёмной, забредает в окрестные сёла, Семилужки какие-нибудь, или вездесущую Новомихайловку, и пугает случайно выглянувших в окно деревенских… Бесцельность его блужданий в точности повторяет абсолютную бессмысленность былых блужданий по «периметру» с очередным служивым в утробе своей… Когда-то он нарвётся на шальную пулю, выпущенную из двустволки пьяным в дым поселянином, и успокоится навеки…

Г.Ц.
Subscribe

  • 100

    Один из самых забавных инструментов стратегии «мягкой силы» - убедить человека в необходимости какого-то решения, старательно избегая описания того,…

  • 100

    Продолжая в голове один разговор, запишу на память. Здоровье – физическое, психическое, эмоциональное, - это в первую очередь отсутствие свойств,…

  • 100

    Девичьи ногти, напоминающие ножи Фредди Крюгера, внятно заявляют окружающим: «Носительница таковых не намерена заниматься физическим трудом». Любой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments