gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

«НЕРАЗМЕННЫЙ РУБЛЬ» (1939)



Семён Кирсанов (1906 – 1972)



Был
        такой рубль
неразменный
                        у мальчика:
купил он
                четыре мячика,
гармошку для губ,
                            себе ружьё,
сестре куклу,
                       полдюжины
                                       звонких труб,
сунул
         в карман
                           руку,
а там
          опять рубль.

Зашёл в магазин,
                              истратил
на карандаши и тетради,
пошёл на картину в клуб,
                                      наелся конфет
                                                       (полтинник за штуку),
сунул в карман
                             руку,
а там опять
                         рубль.

Со мной
               такая же история:
я
    счастья набрал
                              до губ,
мне
         ничего не стоило
ловить его
                  на бегу,
брать его
               с плеч,
                              снимать
                                           с глаз,
перебирать
                    русыми прядями,
обнимать
                 любое множество раз,
разговаривать с ним
                                     по радио!

Была ёлка,
                       снег,
                       хаживали
                       гости.
Был пляж.
                     Шёл дождь.
На ней был плащ,
                              и как мы
за ней ухаживали!
Утром,
             часов в девять,
                                        гордый –
её одевать! –
                      я не знал,
что со счастьем делать,
                                   куда его девать?

И были
               губы – губы!
Глаза – глаза!
И вот я,
              мальчик глупый,
любви
              сказал:
                          -Не иди
                                  на убыль,
не кончайся,
                  не мельчай,
будь нескончаемой
                                    у плеча моего
                                                      и её плеча.

Плечо умерло.
                      Губы умерли.
                                  Похоронили глаза.
Погоревали,
                    подумали,
                                вспомнили
                                               два разá.
И сорвано
                 много дней,
с листвой,
                в расчёт,
в итог
             всех трауров по ней,
а я ещё…

Я выдумал
                    кучу игр,
раскрасил дверь
                              под дуб,
заболел
               для забавы гриппом,
лечил
           здоровый зуб.
Уже вокруг
                      другие
и дела
              и лица.
Другие бы мне
                           в дорогие, -
а та –
             ещё длится.

Наплачешься,
            навспоминаешься,
                        набродишься,
                                   находишься,
по городу
                вдоль и наискось,
не знаешь,
                 где находишься!

Дома
          на улице Горького
переместились.
                                Мосты
распластались
                            над Москвой-рекой,
места,
            где ходила ты,
другие совсем!
Их нету!
                Вернись ты
на землю вновь –
                                 нашла бы
не ту планету,
                    но ту,
                              что была,
                                           любовь…

Ровно такая,
                      полностью та,
не утончилась,
                     не окончилась!
И лучше б сердцу
                              пустота,
Покой,
              устойчивость!
Нет – есть!
                  Всегда при мне.
Со мной.
В душе
              несмытым почерком,
как неотступно –
                              с лётчиком
опасный
                   шар земной.

Я сижу
             перед коньяком,
угрюм,
             как ворон в парке.
Полная рюмка.
                             Календарь.
Часы и «паркер».

Срываю
               в январе я
листок стенной тоски,
а снизу ему
                    время
подкладывает листки.
Часы стучат,
                     что делать
минутам утрат?
Целый год
                  девять
                  утра.
Рюмку пью
                   коньячную,
сколько ни пью,
она
        кажется
                   бесконечною –
опять полна.
Опрокинул зубами,
                              дна
                              не вижу,
                              понял я –
опять она
                   полная.
А «паркер»,
                   которым пишу, -
чернил внутри
                         с напёрсток.
Пишу –
             дописать спешу,
Чернил не хватает
                          просто!
Перу б иссякнуть
                             пора
от стольких
                         строк отчаянья
а всё
           бегут
                   с пера
                         чернила
                                нескончаемые.
Я курю,
          в доме дым,
                        не видно мебели.
Я уже
         по колено
                           в пепле.
Дом
         стал седым.
Потолок
                седым затянулся.
А папироса –
                   как была,
затянулся –
                  опять цела.
Свет погашу –
                     не гаснет!
Сломал часы –
                           стучат!
Кричу:
             - Кончайтесь насмерть!
Уйди,
             табачный чад! –
Закрыл глаза –
                   мерцает
сквозь веки
                  в жизнь
                                  дыра!
Весь год сорвал! –
                                  Конца нет
листкам календаря.

Так мальчику
                        рубль приелся –
Вот же он!
                Не кончается!
Покупок гора
                        качается:
трубы,
              гармошки,
                              рельсы.
Вещё уже
                  больше нету,
Охоты нет
                   к вещам.
А надо –
                монету
в кармане
                        таща,
думать о ней,
                          жить для неё:
Это же рубль,
                      это же моё!

По сказке –
                     мальчик юркнул
в соседний дом
                     и скинул куртку
с карманом и рублём.
Руки сжал,
                  домой
                               побежал,
остановился,
                       пятится:
к мальчику –
                        рубль,
серебрян и кругл,
катится,
             катится,
                          катится.
Subscribe

  • 100

    С точки зрения разумных растений весьма странно выглядит страсть человека к их половым органам, сиречь цветам. Люди дарят их друг другу, бесконечно…

  • (no subject)

    • «Ты был бесподобен!» - равно как и «Ты был безобразен!» - то есть не имел зримого выражения • меморо́ид – «кажется, припоминаю». «Со мной случился…

  • * * *

    Как говорил четвёртый муж моей второй жены, «Все мы когда-нибудь будем поражены В нашу пяту уязвимости, ну, ахиллесову то есть. Всяк обладает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments