gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

ПАНОПТИКУМ ГОРОДСКИХ СУМАСШЕДШИХ


Так уж повелось, что с незапамятных времён каждый уважающий себя город губернского уровня и выше считает своим долгом иметь в своём муниципальном штате хотя бы нескольких городских сумасшедших. Кое-кому из них пришлось стать, в той или иной мере, даже символами этих городов. Вот, к примеру, на Красной площади в Москве похоронен психически больной человек, известный, как Василий Блаженный. Сам государь Иван Васильевич, говорят, тащил гроб с телом юродивого на собственном загривке. В СПб не додумались похоронить блаженную Ксению Петербуржскую на Дворцовой площади или хотя бы у Пяти Углов. Впрочем, Смоленское кладбище тоже неплохо…
*
Два главных качества, должные быть присущими городскому сумасшедшему, – это экстравагантность и безобидность. Как, например, мне из детства моего безоблачного не вспомнить знаменитого Бахаря, который лет с семи, что ли, раскатывал на велосипеде по микрорайону в полной уверенности, что едет отнюдь не на «Салюте» (позже «Урале»), а не иначе, как на «Яве» или «ИЖ-планета-спорт». В подтверждение тому Бахарь, обводя улицу совершенно безумным взглядом белёсых глазок, постоянно издавал такие настоящие мотоциклетные звуки, что свидетелям оного оставалось только снять шляпы и склонить головы перед гением звукоимитации. (О, как он газовал!.. Как он тормозил!..)
*
Но вот что-то в последние годы Томск поизносился. Куда-то делся старый дядька, который спецом разъезжал в трамваях только для того, чтобы проводить с пассажирами политинформации. Речь его была абсолютно рассеяна и несвязна, лишь изредка мелькали какие-то знакомые фамилии и слова, вроде «Горбачёв», «Лигачёв», «перестройка» и прочее. Но бормотал он с таким жаром и болью, так уж он отчаянно и неловко жестикулировал, что волей-неволей обращал на себя внимание. Удивительно: хмыкали, брезгливо морщились, отворачивались, но краем уха всю дорогу вслушивались в эту бормотню.
*
Куда-то пропала дворняга, невзрачная собачонка, каждый день примерно в одно и то же время (часов в пять пополудни) сидевшая на трамвайной остановке «Дом учёных». Когда подходил трамвай, когда открывались его двери, собака, как будто так и надо, входила в салон и терпеливо ожидала следующей остановки, именуемой «Политехнический институт». Там она степенно выходила из трамвая и шла своей дорогой, чтобы назавтра всё в точности повторить. Её знал весь город; куда она ездила?.. Будем надеяться, что, в конце концов, собачка приехала, куда надо.
*
Куда-то делся некий последователь Порфирия Иванова, молодой человек с одержимым взглядом, лет десять подряд смущавший умы жителей района «Томск-I» тем, что зимой, в любой холод, - пускай минут сорок, да хоть минус пятьдесят, - ходил по улицам в тоненьких брючках, летних туфлях, рубашке на голое тело и уж, конечно, без всякой шапки. Волей-неволей становилось как-то неудобно за наши шубы-дублёнки, за лохматые шапки и всевозможные сапоги с валенками…
*
Поизносился Томск (думается, не он один). А как потребны они, городские сумасшедшие, именно сейчас, в «эпоху кичливой бездуховности и морально-нравственного коллапса»! Ведь их функция уникальна: своим поведением и своим постоянством бедняги дают понять отупевшему обывателю, что, оказывается, можно жить иначе, необычно, по-своему ярко и даже талантливо! Оказывается, можно не стыдиться своей необычности, непохожести, можно создать целый мир (пускай весьма своеобычный мир…) и открыть его для посещения всеми желающими. И вся наша фыркотня и хихиканье над убогими, - вот она-то по-настоящему жалка и убога, хотя и её, конечно, понять можно.
*
Так что мэру города, муниципальным чиновникам следует хорошенько пораскинуть своими умными мозгами: вот чем, собственно, можно привлечь в т.н. «Сибирские Афины» и массу туристов, и влиятельных политиков с бизнесменами? Что касается так называемой «деревянной архитектуры», - так её ещё в 90-е годы ещё пожгли те же самые чиновники, чтобы «освободить место» под всякие никому не нужные «бутики» (до чего же слово уродское…) и офисные стекляшки. Что же ещё показать, скажем, г-ну Медведеву, окажись он случайно в Томске? Медведя с серебряным подносом, гигантскую кедровую шишку?.. Или всех уже доставшего «Чехова» на набережной Томи?.. Жидковато, слабовато…
*
А ведь приложить минимум усилий, - и попрут в богоспасаемый Томск, ещё как попрут, и уезжать будут все в слезах, исполненные самых радостных и волнующих впечатлений и воспоминаний.
*
Взять, да посадить на проспекте Ленина, где-нибудь в районе Университета, якобы нищего, который будет не просить, а предлагать мелочь. Проходите мимо, а он жалостно так: «Молодой человек, век буду Бога молить, возьмите десять копеек, может, на хлеб не хватает, на что ещё… Возьмите, Христа ради!..»
*
Тут же, в Университетской роще, можно на дерево посадить какого-нибудь доброго человека, пускай сидит и молится, не слезая. Так сказать, «наш сибирский Симеон-столпник»… ну, не «столпник», так «Барон на дереве». Ему кто шубейку подкинет, кто ортопедическое седалище, чтобы без просидней. А он в благодарность будет удобрять окрестности вегетарианским навозом.
*
Где-нибудь в районе Городского сада следует поместить поэтессу, которая каждую ночь сочиняет новый сборник стихов про любовь и природу, а с утра пораньше, с помощью принтера и копира изготовив экземпляров тридцать, появляется на своём месте и с выражением читает стихи, раздавая сборники тем, кто заинтересуется. Но чтобы каждое утро новый сборник!.. И чтобы круги под глазами после бессонной творческой ночи!..
*
В Лагерный сад запустим чудака, который увидит, скажем, красивую девушку, достанет из кармана блокнот, напишет какую-то записочку, после подойдёт к девушке, подаст записку, скажет: «Это вам просил передать один неизвестный прекрасный юноша!» Ну, а там, в записке, что-нибудь эдакое, - «о, сколь вы прекрасны, и как только скудная сибирская природа сумела вырастить подобный плод», «о, ваши зелёные глаза заставили меня забыть о своих голубых», «так не хочется умирать, но, когда я, в конце концов, подойду к вам и заговорю с вами, я умру от счастия и приятности». Ну, и далее в том же роде.
*
На Воскресенской горке, над Обрубом, пускай себе сидит безумный дядька, вообразивший себя памятником. Ночью пусть дома спит, а часов с десяти утра, выкрасившись золотою краскою, выходит и садится на принесённый с собою постамент из папье-маше. Сидит, и смотрит свысока из-под ладони руки на город Томск. По-моему, очень колоритно и достойно внимания.
*
Ну, и напоследок, - целая компания городских сумасшедших, которая беспрерывно ходит по городу. Один из них пускай воображает себя мэром города, второй, - главным архитектором, третий, - каким-нибудь строительным боссом, четвёртый, - специалистом по благоустройству, пятый, - шефом коммунальщиков, ну, и так далее. И вот ходит эта гоп-компания туда-сюда, мэр матерится, руками машет, распоряжения отдаёт, а остальные только и делают, что записывают и говорят «будет исполнено». Время от времени они будут встречаться с настоящим мэром, который со своими подчинёнными будет заниматься тем же самым, - то-то хохоту будет, то-то веселья!..
*
В общем, непочатый край идей и свершений.


Гвардей Цытыла, 010306 - 061209
Subscribe

  • 100

    С точки зрения разумных растений весьма странно выглядит страсть человека к их половым органам, сиречь цветам. Люди дарят их друг другу, бесконечно…

  • 100

    Представилось: скажем, в двенадцатилетнем возрасте все дети встречались бы с неким ясновидящим, который предсказывал их дальнейший жизненный…

  • 100

    С годами я пришёл к однозначному выводу: истоки моей гениальности пребывают в событиях 1983 года, когда на учебном центре военного училища…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments