gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Category:

DER BESUCH DER ALTEN DAME


Перечитываю «Визит старой дамы» (1955) Фририха Дюрренматта; у нас в стране эта пьеса известна, понятно, благодаря телевизионной экранизации Михаила Козакова (1989), где главные роли (Альфреда Илла и Клары Цаханассьян) исполняли Валентин Гафт и Екатерина Васильева. В США пьеса была экранизирована ещё в 1964 году, главные роли там играли соответственно Энтони Куин и Ингрид Бергман.
*
Воистину, удивительная пьеса, - она именно «выписана», до того хороши каждое слово, каждая фраза. Дюрренматт, - писатель добротного, среднего дарования, и тем похож на всех известных швейцарских писателей. И само по себе удивительно, как из-под его пера вышло вот это, от чего и спустя полсотни лет после опубликования и первой постановки становится очень неуютно и тревожно. Напомню, очень кратко, сюжет пьесы: в город Гюллен приезжает сумасбродная Клара Цаханассьян, эдакая вздорная миллиардерша, уроженка этого города. Цель посещения весьма необычная, – вспомнить молодость свою и отомстить предавшему её в юности Альфреду Иллу. И ему, и ей порядка семидесяти лет.
Город нищий, издыхающий, - ни производства, ни торговли. Клара предлагает городу условный миллиард, - половину самому городу, половину, - всем жителям его. Условие одно: кто-то из горожан должен убить Илла. Вот, собственно, вокруг этого и крутится весь последующий сюжет. Горожане поначалу играют в честную бедность, но по ходу пьесы их настроения меняются, и нетрудно догадаться в какую сторону. Скажем так: в конце пьесы Илл погибает. От «паралича сердца».
*
Прочитав её когда-то, и не помню когда, - я довольно подробно запомнил сюжет, мне всё время были памятны два слепца-кастрата, Коби-Лоби, три мужа Клары, которые по ходу пьесы меняются, но их должен играть один и тот же актёр. Но вот ныне, перечитывая, я невольно обратил внимание на совсем другие тонкости сюжета: в частности, через всю пьесу проходит такая линия, - люди, ещё совершенно «не готовые» к убийству Илла, совершенно «неосознанно» идут в лавки, магазины, и покупают в кредит всевозможное барахло: жёлтые ботинки, дорогие автомобили, американские сигареты взамен местных вонючих, ну, и так далее. Причём, если поначалу это выглядит натужно-напряжённо, люди постоянно оправдываются или замалчивают факт «покупки» (халявного заёма), - со временем их поведение становится очень даже уверенным и даже нагловатым, - дескать, «а что? - красиво жить не запретишь».
*
В этих последовательный кредитных метаморфозах очень ясно прослеживается становление классического общества потребления, - большинству людей действительно глубоко плевать, откуда у них берутся те или иные блага, главное, чтобы их поток не иссякал, а уж если выяснится, что деньги или товары замазаны дурно пахнущим веществом, - так это отмывается, довольно легко, быстро и без каких-либо последствий. Сам Дюрренматт очень даже настаивал на том, что жители Гюллена, - никакие не злодеи, такие же люди, как мы. С этим невозможно не согласиться, но в том и дело, что те условия, в которые поставлены жители Гюллена, - отнюдь не ординарные, и возможны они только во вполне конкретной обстановке: когда люди отлучены от производства материальных благ, когда их стихия, – рынок, то есть обмен, распределение и потребление в полном отрыве от производства: земли, станка, гончарного круга.
*
Если бы речь зашла о земледельцах, которые с утра до вечера горбатятся в поле, соблазн «получить миллиард» тоже присутствовал бы, но в несомненно меньшем размере, - земледелец относительно свободен, он зависит от лишь себя, своей воли и своей земли. А какой-то гюлленский замухрышка, владелец лавчонки, всецело зависит от конъюнктуры рынка, он растянут между кончиками лезвий этих уродских ножниц: «купи – продай». По сути дела, его и не должно волновать, каково происхождение товаров, которыми он торгует, его дело, - лишь скоренько их распродать, получить прибыль, снова закупить товар, распродать, получить прибыль, и так по возрастанию, - до бесконечности.
*
В принципе, такой образ жизни можно сравнить вот с чем: на кухне стоит холодильник. У этого холодильника есть приёмник денежных банкнот и щель для монет. Подходишь, засовываешь сотню рублей, открываешь холодильник, - там кусок сыра. Берёшь его и ешь. Пока есть деньги, ты сыт. Но вот они заканчиваются, - что тебе, бедняжке, делать?.. Так и получается, что торговать тем же сыром: с тебя требуют сто рублей, ты будешь продавать за сто пятьдесят; продашь два – зарабатываешь себе на один. В один прекрасный день холодильник затребует двести рублей, - будешь продавать за 270. То есть ты, - никто и ничто, лишь посредник, прокладка между потребителем и суровой безжалостной машиной, которая тебя кормит и даёт средства к существованию.
*
В подобных условиях ты и сам мало чем отличаешься от этой самой машины. Тебя интересует лишь максимальная прибыль от продаж, что же до остального, - «не морочьте мне голову». И когда холодильник вместо денег вдруг потребует человеческую жертву, всё пойдёт точно по сценарию пьесы «Визит старой дамы».
*
Одно меня умиляет и ужасает одновременно: вот, пьесе Дюрренматта уже 54 года. Всё она разложила по полочкам, как говорится, обнажила все язвы и пороки...

(Не удержусь, коротенькая цитатка; дело идеё к финалу, судьба Илла уже, можно сказать, предрешена. Он нынче будет убит. В лесочке мирно беседует с Кларой, заказчицей его смерти:
«Илл. Пожалуйста. Я только что простился с семьёй. Они поехали в кино. У Карла \сына\ теперь машина.
Клара Цаханассьян. Прогресс… (садится рядом с Иллом справа)
Илл. Оттилия \дочь\изучает литературу. Берёт уроки английского и французского.
Клара Цаханассьян. Видишь, У НИХ ТЕПЕРЬ ПОЯВИЛИСЬ ВЫСОКИЕ ИДЕАЛЫ…»\выделено мной, Г.Ц.\
Как в свете этого не вспомнить, что сыновья и внуки былых российских урок-бандитни нынче обучаются во всяких там Оксбриджах да Йелях. Тоже к идеалам потянуло…)

Возвращаюсь к теме. Итак, пьесе 54 года, и ставили её все эти годы в лучших театрах Европы не раз, не два, не десять. А проку?.. А толку?.. А что изменилось?..

Известно, что у Гюллена есть вполне конкретный прототип, бернское селение Инс в Зеланде. В своё время в рамках художественной программы «Театра на месте происшествия» пьеса была поставлена в указанном Инсе на открытой сцене. И что, зрители - жители Инса были оскорблены?.. Или, прочувствовав пьесу от начала до конца, они вдруг, сбросив с себя одежду, подобно средневековым флагеллантам, устроили сами себе публичную порку?.. Вряд ли. Когда порочно общество, люди почитают порок за добродетель. Когда ото всех воняет, люди ищут того, от кого воняет сильнее. Или не воняет вообще.
*
Ну, и напоследок:

«Успех «трагической комедии» избавил, наконец, Дюрренматта от материальных затруднений. На него посыпались премии, медали, почести, почётные звания» (с)

ГЦ
Subscribe

  • * * *

    В безбожный век прослыть безбожником не странно. Вот стало бы безбожие возбранно, Тогда б я посмотрел. И то смешно, как некто с возбужденьем…

  • * * *

    Милая, верьте, не верьте, Все мы кати́мся к смерти. Что вы, я труса не праздную. Милая, как ни досадно, Но ускорение задано, Разве что скорости…

  • ПРИСЛУШАЙСЯ ЛИШЬ

    Забава такая. Идёшь по Томску, и пытаешься вслушиваться в речь тех людей, которые проходят мимо. Выхватываешь фразу, иногда предложение. Большая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments