gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

Хурмилавчик заболел; и без того маленький и лёгкий, заболевая, он вообще терял всякий вес и взлетал в воздух от малейшего движения. Так что уложить его в постель было делом непростым: необходимо было засунуть его под одеяло, а само одеяло либо пришить к матрацу, либо выложить его по краям всякими тяжёлыми штучками: гантелями, книгами, пресс-папье. А Хурмилавчик, будто помещённый в конверт воздушный шарик, болтался там, внутри, и бредил.

Зёзёкало, поначалу решивший, что Хурмилавчик симулирует болезнь, потому что не хочет гулять в полях и слушать прилетевшую по приглашению Зезёкалы птицу Нонсенс, всячески укорял Хурмилавчика в том, но после того, как птица Нонсенс прилетела к ним домой и стала петь свои глубоко бессмысленные песенки, сидя прямо на спинке кровати Хурмилавчика, Зёзёкало понял, что это не симуляция.

Сцена получалась вообще жутковатая: птица сидит на спинке кровати и несёт какую-то замымловатую околесицу, а под одеялом болтается мокрый, как мышь, Хурмилавчик и вторит птице своим менее профессиональным, но не менее бессмысленным бредом. Однажды пришло Сяпа, село к Хурмилавчику в ноги и стало плакать, причём отлучить от места (и успокоиться) Сяпу было совершенно невозможно. Это нисколько не добавило ситуации желаемого оптимизма.

Несколько раз приходила собака Накупенда, кусала Сяпу и птицу Нонсенс, но, убедившись в том, что это совершенно бесполезно, возвращалась во двор и садилась на цепь.

Хурмилавчик же, как говорится, таял на глазах. И никто не знал, что же делать, как ему. болезному, помочь?.. Однажды Зёзёкало решил, что в комнате Хурмилавчика очень душно и нездорово, надо проветрить. Открыли окно, действительно, повеяло свежим воздухом. Плачущее Сяпа вдруг чихнуло и скатилось с кровати, - угол одеяла, на котором оно сидело, оказался незакреплённым, - надо же, Хурмилавчик будто только того и ждал, - выскользнул из-под одеяла, выпорхнул из окна и взлетел в небо.

Спохватившийся Зёзёкало бегал по двору и смотрел, как Хурмилавчик стремительно превращается в маленькую точку на белёсом осеннем небе. Собака Накупенда лаяла, Сяпа продолжало горестно рыдать, тем более, оно понимало, что именно оно всему виной. Птица Нонсенс наконец замолчала и попросила пшена.

Вскоре и точки на небе не стало видно. Собака Накупенда предположила, что, уж коли так случилось, может быть, так тому и бывать. Сяпа зарыдало ещё громче и со всего размаха дало Накупенде кулаком по морде. Собаке оттого вовсе не сделалось больно, но она устыдилась, залезла в конуру и стала вслух вспоминать все известные ей достоинства Хурмилавчика.

Зёзёкало ходил, как в воду опущенный, он-то прекрасно понимал, что только он один и виноват в том, что случилось. Чтобы хоть как-то оправдаться перед летающим в небесах Хурмилавчиком, он построил во дворе вот такую штуку: сшил несколько простыней и растянул их на колышках примерно в метре над землёй. Зёзёкало думал так: если Хурмилавчик, летая в небе, начнёт вдруг выздоравливать, то сразу обретёт какой-никакой вес, и начнёт падать вниз. А если в это время он будет пролетать мимо их дома, то упадёт не на землю, а на растянутые простыни, что немного смягчит удар.

Каждый день Зёзёкало садился на крыльцо и смотрел в небо, не появится ли Хурмилавчик. Он до того отощал, что и сам стал немного воспарять, поэтому Накупенда решила на время отказаться от своей цепи, привязывая к ней Зёзёкалу. Так и тянулись день за днём: Накупенда ходила по двору и лаяла на одуванчики, Зёзёкало парил на цепи над крыльцом и смотрел в небо, птица Нонсенс, совершенно запутавшись в своей бормотне, остановилась на одном единственном слове «Хурмилавчик», которое оно повторяло со скоростью 180 «Хурмилавчиков» в минуту. Сяпа, выплакав все слёзы, решило спрыгнуть с крыльца, но во время прыжка заснуло в полёте и висело так уже недели полторы.

И однажды случилось всё так, как и предполагал Зёзёкало. Первым Хурмилавчика заметила Накупенда: влекомый ветром и вполне здоровый, он летел очень невысоко и с каждой минутой терял высоту. На крики и вопли Накупенды из дому выскочил Зёзёкало, как раз в тот самый момент, когда Хурмилавчик упал прямо на растянутые простыни. Те порвались, и Хурмилавчик упал-таки на землю, но очень даже не больно и не опасно. Единственная неприятность постигла Сяпу, - разбуженное Накупендой, оно шлёпнулось на землю и разбило себе нос. Однако Хурмилавчик и Зёзёкало замазали нос Сяпы целебной глиной, и оно побежало оповещать соседей о том, что Хурмилавчик наконец-то прилетел.
Subscribe

  • 100

    После самых расчудесных бесед с самыми правильными людьми остаётся смутное недовольство неска́занным. Недовольство капризное, ибо сам не знаешь, а…

  • 100

    В углу комнаты стоит «однорукий бандит». Игровой аппарат. Просыпаешься, осторожно снимаешь с головы эдакий электронный чепец, который считывал…

  • 100

    «Сериальная рожа». Всё чаще сталкиваюсь с такими – сериальные эмоции, сериальные диалоги, сериальная мимика. Плоская сериальная философия жизни.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments