gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

О НЕДОСТАТКАХ МЕЖДУГОРОДНОЙ ТЕЛЕФОННОЙ СВЯЗИ

……)ак вот: Твой голос, Твоё дыхание проникают через пластмассовое сито и, уже тем искажённые, воздействуют на мембрану. Та мелко трясётся, и под этим воздействием Твой голос, Твоё дыхание превращаются в не(….)трический сигнал, наделённый определёнными амплитудно-частотными характеристиками, уже очень отличными от исходных. Далее этот сигнал идёт по проводам, по опто-воло-конному кабелю, или же, минуя сотню-другую ретрансляторов, мечется в воздухе. Далее, - всё наоборот: моё ухо воспринимает частотные колебания плас(….)еталлического микрофона, которые также проходят через то же сито (можно уподобить это и перемалывающей голос мясорубке: вот, что-то лезет из неё, но что это, определить без должного навыка достаточно трудно)… В детстве читал книжку «Приключения радиолуча». Какие уж там «приключения»! Такого спектра искажений, которые он испытует по пути, мне хватило бы, чтобы превратиться в Мальвину и Артемона, вместе взятых…

Раздаётся звонок. Я беру трубк(….) Твой голос. Но, по сути дела, я всего лишь поставил себе условие: когда я слышу ПОДОБНЫЙ голос, я принимаю его за ТВОЙ. Это не значит, что какие-то маскарадные злодеи, ловко имитируя Тебя, названивают мне день-деньской… Может быть, это действительно Ты. Может быть(…….

……..)бсолютно уверен в этом я смогу лишь тогда, когда Ты будешь здесь. Со мной, когда Ты сядешь напротив меня, наберёшь на мобильнике мой номер, - я отвечу, и буду пристально наблюдать за артикуляцией Твоих губ. Постепенно я буду приближаться всё ближе и ближе к Тебе, так же пристально наб(…………..

1.

Новый, 1988 год. 1 января, примерно 2 часа пополуночи. Откуда-то, уж и не помню точно, откуда, но издалека, я дохожу до томского главпочтамта, - мне ужасно хочется позвонить в Москву по единственному телефону, который я знаю наизусть; даже свой домашний я вспоминаю с трудом, но не этот: 8-095-354 - и т.д.
Я поднимаюсь на второй этаж, в сонный и пустой переговорный зал, где горит только дежурное освещение, и подхожу к стойке. За стеклом сидит женщина – кассир средних лет. Минута разговора по телефону-автомату стоит 30 копеек. У меня в кармане, - 6 рублей. Можно сказать иначе, - у меня в кармане 20 минут разговора. Я протягиваю кассирше две трёхрублёвки, и она, ловко отсчитав, кладёт передо мною на стойку 40 пятнадцатикопеечных монет. Я сгребаю их в ладонь и иду к пустой кабине. Там можно сесть, что я и делаю. Монеты высыпаю на полку. Плотно закрываю дверь. Вкладываю одну монету в прорезь автомата, снимаю трубку, набираю московский номер. Идёт сигнал вызова, на другом конце линии снимают трубку. Это тот самый голос, который я хотел услышать.
Я держу в руке вторую монету, потому что знаю, - первая скоро рухнет в недра автомата. Каждые 30 секунд мне необходимо подкладывать всё новую и новую пищу этому неутомимому глотателю монет. Я знаю это наверное, я готов, я уже давно привык к этому.
Вот тут-то кое-что и произошло.
Раздаётся характерный щелчок. Но монета не падает, - что-то заело там, внутри.
Разговор тут же должен прерваться.
Но он не прерывается.
Я удивлён и радостно встревожен, я рассказываю об этом своей собеседнице. Она тоже рада и заинтригована.
Вместо 20 минут я проговорил почти три часа. Слава Богу, говорить было с кем, и было о чём. Вместе с vis-à-vis я встретил новый год по московскому времени. Разомлев, я развалился на стуле, я толковал о чём-то серьёзном, я ворковал, я шутил, я строил планы, я идиотничал, я пел песни. Левая рука придерживала трубку, правая же блуждала в пространстве между моим лицом и автоматом, висящим на стене.
Вот тут-то кое-что и произошло ещё раз.
Не зная, чем себя занять, правая рука машинально дотрагивается до застрявшей монеты. Раздаётся характерный щелчок, - и монета падает внутрь.
Оставшиеся минуты я лихорадочно бормочу всякую чушь, я ошеломлён, я подавлен. Я никак не могу понять, зачем, идиотина, я коснулся этой монеты? И одно и то же в голове: «ты всё испортил сам ты мог бы говорить до утра тебя бы никто не выгнал на тебя никто здесь не обращает внимания сидел бы и млел себе дальше но ты сам всё испортил ты всё испортил сам ты испортил всё»
Разговор скомкан, он невнятно и тускло завершается. Я выхожу на улицу. Шестой час утра. Редкие машины снуют туда-сюда, но у меня в карманах ни копейки. Минуту-другую я стою у дороги, - пусто и темно.
Откуда-то выныривает молоденький хмырь, он боязливо подходит ко мне, соблюдая безопасную дистанцию, и произносит вдруг неожиданно и вкрадчиво: «Такой приятный молодой человек, новогодней ночью, - и один?..»
«Педик», - безразлично думаю я, и иду домой. От почтамта до Томска-I, - тогда я укладывался в 35-40 минут. Хмырь ещё некоторое время стоит и смотрит мне вслед, затем исчезает в темноте.

2.
Если мне не изменяет память, 1994 год. Уже много месяцев прошло со времени развода с NN, она уже успела переехать в свою родную Среднюю Азию, я же успел войти в самый длительный в моей жизни запой, который продолжался ни много, ни мало, а три года.
Я сижу в офисе книготорговой фирмы «Агата», что размещается во Дворце спорта, с моим другом Н.З., который там работает, и пью вместе с ним аперитив «Степной». «Офис» – это, конечно, громко сказано: какая-то занюханная комнатка, заваленная книжками. Накурено ужасно, до рези в глазах, но проветрить эту конуру совершенно невозможно. Мы допиваем аперитив, шарим по карманам и обнаруживаем, что можно сообразить ещё одну бутылку, для этого надо лишь дойти до гастронома «Ёлочка», что напротив Дворца, через дорогу. После долгих препирательств гонцом объявляется Н.З., он же и следует неверной походкой в указанном направлении.
Оставшись в одиночестве, я задумываюсь о своей горестной судьбе, о превратностях ея, о том, как всё неправильно и нехорошо устроилось. Передо мной на столе – телефонный аппарат, и я уже достаточно пьян для того, чтобы поделиться своими переживаниями со своей бывшей женой. Я набираю межгород, и в одночасье одним ухом оказываюсь в столице Киргизстана. Трубку берёт NN, она скоро понимает, что я навеселе, она раздражена, но всё же проявляет недюжинную политкорректность до той поры, пока я в очередной раз не начинаю обвинять её в прелюбодеянии, нарушении супружеских клятв и осквернении святых идеалов дружбы и любви. Она бросает трубку; количество адреналина в моей крови зашкаливает, сидя, я подпрыгиваю на стуле и исторгаю горестные вопли.
Возвращается Н.З., мы выпиваем по сто пятьдесят, и мой друг, присев на диванчик, благополучно засыпает. Я, повременив минут пять, думаю и говорю вот что: «Нет, так дело не пойдёт. Неужели моей бывшей жене не интересно, что своим поведением она надругалась над священным институтом брака и до основания разрушила мою жизнь? Надо ей об этом срочно сообщить». Нетвёрдой рукой я снова набираю известный мне номер.
Какое-то невнятное щёлканье, шорохи, далёкие потусторонние «пи-пи», гул сети.
И вдруг – соединение, но весьма странное: я слышу голос NN, но она говорит явно не со мной, это длинный монолог, в который я вторгся буквально на середине фразы. Поначалу я не вслушивался в смысл того, о чём она говорила, столь странными были обстоятельства моего подключения в реальном времени в качестве третьего абонента к разговору моей бывшей жены и её нового yob-friend’а.
Однако постепенно я пришёл в себя только для того, чтобы снова не на шутку ошалеть: речь шла обо мне. NN изливала всю желчь, накопившуюся по мою душу, некоему Пете, он же, как мог, но весьма вяло, пытался её успокаивать и увещевать.
Оказалось, что подобный нечаянный интерком – достаточно увлекательная вещь. В средневековых китайских эротических миниатюрах есть постоянный персонаж – подглядывающие за совокуплением слуга или служанка. Вот и я оказался в положении такого слуги, причём подглядывал-подслушивал без тени смущения и стыда. Наслушавшись досыта, а это минут десять, не меньше, я, изрядно торжествуя, вдруг вклинился в разговор. Честно говоря, не помню, что я тогда нёс, вряд ли что-то членораздельное и понятное себе самому. Но эффект был потрясающий – долгая пауза, после – вопросы NN, обращённые уже ко мне, дескать, как так и прочее?.. Однако я, выговорившись, уже положил трубку и начал будить собутыльника. Мы допили аперитив «Степной» и стали думать, где бы разжиться деньгами на продолжение банкета.
Помню, что разжились. Больше ничего не помню.
Subscribe

  • 100

    С годами я пришёл к однозначному выводу: истоки моей гениальности пребывают в событиях 1983 года, когда на учебном центре военного училища…

  • * * *

    Сидим на дне водоёма В промокшей насквозь одежде Медлительны наши движения И речи наши пусты Нет в мутной воде окоёма Нет места любой надежде На…

  • АЗ ГЛАЗ ВРАГ ЗЛА

    Вот как было раньше? Плохо было. Выдуманный Бог сидел на облаке и следил за всеми. Eye in the sky называется. Вот захочу я потравить колодец,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments