gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

ИЗДАЛЕКА

« … и всякий норовит опубликовать сотню-другую
страниц с описанием захватывающих впечатлений,
которые он испытал, разглядывая себя в зеркало».

А. Перес-Реверте, «Клуб Дюма, или Тень Ришелье»

1.
Дело происходило, надо сказать, в богоспасаемом городе Томске.
Чем была занята тогда моя голова, – одному Богу известно. Впрочем, можно предположить, что я всего лишь старательно глядел себе под ноги, - тёплая, слякотная осень. От главного проспекта я спускался вниз, к реке, по убогой, но, тем не менее, весьма оживлённой улице. Кто-то, уже изрядно устав, плёлся в гору, кто-то обгонял меня. Я же шёл степенно и раздумчиво, между делом разглядывая идущих мне навстречу.
И вдруг где-то далеко впереди, на самом краю поля моего зрения, я увидел ли, угадал ли, женскую фигуру, знакомую мне до боли (тогда я ещё любил эту женщину, чего уже не сказать было о ней). Увидел ли, угадал ли, но вот что: одежда, походка, невнятное ощущение близости, - всё говорило о том, что это она, она, и не иначе.
Я напрягся, и я подобрался, и я изменился, - вот она, нечаянная встреча, подарок судьбы, то, чего нельзя было ожидать либо предчувствовать заранее. Шаг мой невольно ускорился, расстояние между нами уменьшалось стремительно, в голове своей я уже прокручивал первые встречные фразы, даже какая-то шуточка была уже наготове; она приближалась, я всё яснее различал черты её лица, узнаваемый аромат духов, даже привычное движение её руки уже осеняло меня. Я был полон идиотского восторга, я предвкушал её близорукое удивление от встречи, и сердце моё билось вперёд и навстречу…
2.
По-видимому, существует некое критическое, пограничное расстояние между людьми, преодолев которое, ты должен либо растянуть губы в улыбке, откашляться для произнесения более-менее достойных слов приветствия…
…либо понять, что зрение в очередной раз обмануло тебя.
3.
Именно так: зрение в очередной раз обмануло меня. Миновав ту самую границу, я обнаружил, что ко мне приближается нечто длинное и несуразное, хотя, чего греха таить, всё же женского пола. Обдав меня запахом пережаренного лука, она проследовала далее, наверх, а я, пришибленный, даже остановился, и, возведя очи горе, произнёс вслух: «Господи, но как, как я мог разглядеть в ЭТОМ – ТУ?».
Впрочем, страдания мои продолжались недолго, - я продолжил свой путь к реке, досадливо усмехаясь и морщась…
4.
Сам по себе этот случай запомнился мне, как один из множества подобных, и Бог ведает, почему именно этот пришёлся теперь мне на память. Странное и трепетное: сумерки, ты угадываешь лишь силуэт, лишь контуры фигуры; старательно и нежно ты дорисовываешь этот полу-образ невесть откуда взявшимися деталями. Тут и матовый блеск пуговиц на пальто; тут и уголок кашне, нечаянно вылезший из-за воротника; и дурацкий прыщик на подбородке, и мелочь, бренчащая в правом кармане, и подскальзывающий каблук сапога… Всё это с каждой секундой сближения становится так осязаемо, так реально, что после того, как обнаруживается подмена, невольно задаёшься знаменитым евангельским вопросом: «Что есть истина?»
5.
(Реальный персонаж в это же время, возможно, сидел себе километрах в десяти от места описываемых событий и смотрел телевизор. Предположим, что по телевизору показывали (кто показывал?) меня, идущего вниз по улице. Мои шаги, как у любого человека, идущего под уклон, какие-то половинчатые, деревянные, что ли, да и ноги практически не гнутся в коленях, но что из того? Персонаж пристально вглядывается в экран, ему искренне интересно, чем всё это закончится. Но улица длинна, а шаги мои – не очень, передача заканчивается, пошли титры. Бог с ним, с персонажем, тем более, он разочарованно выключил телевизор, и зачем-то, похоже, совершенно бесцельно, побрёл на кухню. По всей видимости, только лишь посмотреть в окно, будто оттуда, из кухонного окна, падающий снег выглядит как-то иначе.)


6.
Если же дать волю мрачному воображению, то можно и вовсе предположить следующее: человек, узнанный мною издалека, - и есть тот самый, о ком я предполагаю. Но вот он приближается, и черты лица его начинают трансформироваться, приобретая незнакомый и чуждый мне облик. Оборотень. Вот он проходит мимо меня, - и начинается обратный процесс, он снова превращается в то самое, исходное… Жутковато, не правда ли? Наверное, он просто не захотел со мной встречаться. И не встретился * .
7.
Особый вопрос – мертвецы…
М.Б. хоронили в закрытом гробу, поэтому я ни разу не видел его тела. Но позже, чуть ли не полгода подряд, я то и дело встречал его в городе то тут, то там. Он выныривал подчас из самых невнятных переулков, он шёл навстречу мне, или я шёл, еле поспевая за ним. Можно сказать, я оживил моего грешного друга, по крайней мере, подарил ему ещё полгода земной жизни, - именно потому он и вышагивал по улицам, чувствуя себя вполне уверенно. Я видел это. Только, конечно, издалека.
При нашем сближении М.Б. превращался обычно в какого-то дородного бородатого очкарика с отсутствующим взглядом. Но меня-то не обманешь, это был он, - только лишь издалека. Мёртвые не любят, когда их тайны становятся достоянием живых.
Остаётся вопрос – куда же он исчез через полгода? Хочется верить, что не канул в вечность, а всего лишь переехал, предположим, в другой город, - в тот же Новосибирск. Ходит теперь там, не узнанный, ему спокойно и легко.
8.
Всё, уже сказанное, можно понять и переосмыслить примерно так: у каждого человека есть свой критический радиус приближения, переступать который не стоит никому (см. теорию «чёрных дыр»). И каждый из нас, если эта граница будет кем-то нарушена, предстанет для внешнего наблюдателя голым королём. Или монстром. Или уж чем-то совершенно невыразимым.
Только вот что: радиус этот – величина чрезвычайно индивидуальная. К кому-то не стоит подходить и на километр. А к кому-то можно идти всю жизнь, и, подобно гурману, смаковать сближение: миллиметр за миллиметром, и не насытишься, и твёрдо уверен, что не произойдут в конце концов эти подлые метаморфозы.
9.
И вот я снова бреду по вечереющей улице, шаг за шагом приближаясь к кому-то не узнанному пока, но свято веря в то, что это уже не за горами, - узнавание Издалека, узнавание Вблизи, узнавание Всегда. Мои мёртвые друзья, - двое мужчин и одна женщина, - обходят меня нынче стороной, и лишь со стороны одобряюще украдкой приглядывают за мной, за тем, как я иду издалека – навстречу.



P.S.
Стоит сказать вот ещё о чём.
Томск – город не большой и не маленький. Круг моих городских знакомств достаточно велик. Потому, путешествуя по улицам города, я могу с достаточной долей вероятности более-менее регулярно встречать этих самых знакомых, хотя бы самых отдалённых. Но в том-то и дело, что эта вероятность не срабатывает, вернее, так: можно месяц подряд бродить по улицам, и не встретить ни одного узнаваемого лица! И вдруг, когда этого вовсе не ожидаешь, происходит невероятный прорыв: навстречу тебе попадаются сплошь одни приятели и приятельницы. От этого даже становится не по себе, - потому что совершенно непонятно, где они все прятались раньше, и каков тайный смысл их внезапного появления в поле моего зрения?
Это ещё ничего. Более удивительно, когда речь идёт о конкретном человека. Вы не встречались год, два, три, пять, - не важно, почему. И вдруг на протяжении месяца он раз, два, три, пять раз встречается тебе в самых неожиданных местах, в самых невероятных обстоятельствах. Волей-неволей видишь тут некий знак судьбы, некий перст указующий, и если ты последуешь за ним, возможны самые причудливые вариации твоего жизненного пути. Однако если перст сей, - тебе не указ, всё закончится так же, как началось, - неожиданно. И навсегда.
То, что это происходит в действительности, - в этом у меня никаких сомнений нет. Другое дело, и ещё раз, - зачем? Кто руководит этим? Влияние ли это на мою личную судьбу, либо моя личная судьба должна каким-то образом повлиять на иные судьбы и события?
Кто бы знал.
Уподоблюсь же стоящей на шахматной доске пешке, глубокомысленно размышляющей над ходом партии и делающей самые смелые выводы по поводу её завершения. Даже если рука, простёртая над доской, и уже тянущаяся ко мне, принадлежит безумцу.
Или ребёнку.
Или безумному ребёнку.

P.P.S.
И уж совсем вдогонку, - три истории, косвенно связанные с сообщением P.S.
1981 год, конец мая. Я заканчиваю девятый класс, сдаю экзамен в учебно-производственном комбинате. Мой мастер, нудноватый губошлёп лет тридцати, долго и назойливо выпытывает у меня секреты слесарного ремесла. В конце концов мы квиты, и расстаёмся, понимая без сожаления, что больше нас вряд ли когда сведёт судьба.
Через пять-шесть дней мы с матушкой летим на аэроплане в Симферополь, оттуда на автобусе добираемся до Евпатории. Снимаем комнату в старом городе; наконец, ближе к вечеру, я выхожу на набережную Терешковой, и первый человек, которого я там встречаю, это мой многоопытный мастер. Загнанный, потный, в нелепом сомбреро, со следами герпеса на губах, он держит за руку что-то, напоминающее малолетнюю дочь и ошалело задаёт мне знаменитый вопрос: «Цытыла, а ты что тут делаешь?»
Мне и ответить было нечего.
1986 год, лето, Москва, Юго-Запад, фирменный магазин ГДР «Лейпциг». Мы с другом приехали туда в надежде купить добротную немецкую гитарку. Надежды наши оказались тщетны, я выхожу из магазина и созерцаю снующий туда-сюда народец. Жарко и пыльно, суетно и неуютно. Ко мне быстрым шагом подходит некий мужчина и с ходу вопрошает: «Извините, ради Бога, ВЫ – ТОМИЧ?» Я ошеломлённо отвечаю, что, дескать, да, за долю секунды пытаясь сообразить, как же это ОН МЕНЯ ПОСЧИТАЛ?
Дело оказалось зряшным: мужчина всего лишь оговорился, ибо хотел спросить только, МОСКВИЧ ЛИ Я?
Дело оказалось нешуточным, ибо он-то был действительно томич, и его оговорка была вполне понятной. Однако как в толпе, состоящей из сотен разноплемённых варваров, томич на окраине Москвы с вопросом, а где тут, собственно, туалет, обращается по случайности именно к другому томичу? И какова вероятность подобной случайности?
Кстати сказать, я уже изучил все местные достопримечательности, и с достоинством указал земляку путь к оным.
Наконец, 1991 год, лето. Я и Наталья Н. совершаем запоздалое свадебное путешествие; жить вместе нам осталось год с небольшим. Маршрут вояжа и ныне выглядит впечатляюще: Томск – Самара – Одесса – Москва – Санкт-Петербург – Ташкент - Бишкек – Томск. И вот вторая половина июля, Питер, набережная Грибоедова, где-то в районе Спаса-на-Крови. Фланируя вокруг да около, чудесная молодая семейка, то есть я и Наталья, вдруг сталкиваемся нос к носу с другой молодой студенческой семейкой из Томска, Женей и Натальей П., которые лишь намедни прибыли в Северную Пальмиру с целями просвещения. Наше взаимное удивление не знало границ, и с полчаса, не менее, мы охали, ахали и цокали языком, дескать, какое удивительное совпадение! А потом разошлись, всяк по своим делам и интересам.
Важно отметить вот что: до этой встречи наши отношения были шапочными, не более. После же что-то изменилось, какая-то неведомая связь объединила наши жизни; сказать, что мы стали друзьями-не-разлей-вода, было бы преувеличением. Женя и Наталья живут в другом сибирском городе, и, кажется мне, процветают. Мы не переписываемся, наши телефонные контакты крайне редки. Но всё же именно Та Встреча, Которой Просто Не Могло Быть, сыграла свою роль, и когда я мысленно перебираю имена людей, искренне дорогих мне, обязательно слышатся и их имена. Объяснить это рассудочно я вряд ли смогу.
Или так: я не верю в случайность. И даже если Господь всё-таки играет в кости, - делает Он это неспроста.

(* ) Чего уж греха таить, - и сам я не раз, и не два в подобных ситуациях оборачивался серым волчком. И вот идёшь по улице, и уже издали замечаешь некую Фигуру, с которой именно сей момент, именно здесь, - ну, никакого желания встречаться, учтиво останавливаться, натужно беседовать, перебрасываясь мыльными пузырями приветствий и иных положенных обычаями слов. Методы избежать, казалось бы, неизбежного, предельно просты.
Либо, изображая предельную меланхолию, упорно смотреть себе под ноги, всем своим видом цитируя нечто шекспирообразное: «Я потерял себя, и я не тут. Ромео нет, Ромео не найдут…»
Либо перейти с ходу в галоп, устремить взор свой туманный в не менее туманную будущность, то есть как бы не надо, ах, не надо! Решаются судьбы России, не иначе, а ты тут со своими глупостями!
И, наконец, можно просто притвориться рассеянным, чудаковатым малым. Потом уж, когда всё-таки остановят и начнут многоречиво журить, в ответ следует не менее витиевато жаловаться на то, что, дескать, «ах, я такая странная, такая неловкая, ах, ах».
Все эти нехитрые экзерсисы следует совершать предельно убедительно, иначе эффект подобного лицедейства будет обратным, и прослывёте вы человеком желчным, невежливым, и более того.
Однако в реальных жизненных ситуациях всё проходит более чем гладко; дело в том лишь, что ваш улыбчивый Встречный Паренёк в семи случаях из десяти играет в те же самые игры, что и вы. Вот и слава Богу, вот и хорошо.
Subscribe

  • (no subject)

    • скончался в страшных скуках (последние слова Черчилля: «I'm bored with it all») • slowмы́шленник (долгодум?) • деликте́с (лат. delictum —…

  • (no subject)

    • «Ты был бесподобен!» - равно как и «Ты был безобразен!» - то есть не имел зримого выражения • меморо́ид – «кажется, припоминаю». «Со мной случился…

  • (no subject)

    • Статья 162 УК РФ, п. 5: «Соловей-разбой». То есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением свиста. • особый…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments