gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

СТИХИ ОЛЕНЯ


*
Николай Незлобин, «ПИСЬМО»

В дублёном из русских овчин полушубке,
Потёртом во время этапной ходьбы,
Сидит он, дымя из прокуренной трубки,
В углу деревенской сибирской избы…

…Морозную глушь нелюдимой пустыни
Не тронут весь вечер ни песня, ни смех.
За толстым простенком во мгле тёмносиней –
Большая Медведица, месяц да снег.

В раздумье встаёт молодой постоялец,
Потухшею трубкой стуча по столу,
И тихо подносит обветренный палец
К холодному, в белом налёте, стеклу.

За буквою буква – любимое имя
Выводит рука на пушистом стекле.
И сразу такими родными-родными
Встают перед ним все пути на земле!

Пустыня уходит, уходят сугробы,
Мороз отступает, и слышится вдруг
Сквозь мёртвые дебри, сквозь волчьи трущобы
Заветный, хватающий за сердце звук!

Собачья упряжка клубком густошёрстным
Несётся в снегу, заметая следы,
По трактам почтовым, по тысячевёрстным
Сибирским дорогам, до Новой Уды.

Оглохший от скрипа избитых полозьев,
Во весь ездовой государев разгон,
Седые усы к башлыку приморозив,
Летит из Иркутска в Уду почтальон.

В почтовой избе полицейская крыса
Кобур оправляет с кручёной тесьмой,
С опаской косясь из-под век белобрысых
На смуглого ссыльного и на письмо.

А ссыльный берёт бережливо, сурово
И прячет в рукав драгоценный пакет:
В нём каждая строчка, в нём каждое слово –
Великая мудрость, и радость, и свет!

В нём имя живое, которое ссыльный
Писал на стекле, запорошенном тьмой,
Сверкало, как молния, - смело и сильно.

От Ленина – к Сталину было письмо.

*
ДВА СОКОЛА, украинская народная песня

На дубу зелёном
Да над тем простором
Два сокола ясных
Вели разговоры.

А соколов этих
Люди все узнали:
Первый сокол – Ленин,
Второй сокол – Сталин.

Первый сокол – Ленин,
Второй сокол – Сталин,
А кругом летали
Соколята стаей.

Ой, как первый сокол
Со вторым прощался,
Он с предсмертным словом
К другу обращался:

-Сокол ты мой милый,
Час пришёл расстаться,
Все труды-заботы
На тебя ложатся.

А другой ответит:
-Позабудь тревоги,
Мы тебе клянёмся,
Не свернём с дороги.

И сдержал он клятву,
Клятву боевую:
Сделал он счастливой
Всю страну родную.
*
КАМЕННÁ МОСКВА ВСЯ ПРОПЛАКАЛА (записано со слов сказительницы М.С. Крюковой)

Как у нас было в каменнóй Москве,
Велико у нас несчастие случилося.
Тут река Москва сколыбалася
Да как морской волной разбегалася.
Красно солнышко затемнялось всё,
Дерева в саду пошаталися,
Мать сыра земля разревелася,
Тут погодушка взбушевалася, Снеги бурею подымалися.
Каменнá Москва вся проплакала.
Все народ-люди ужахалися.
Луна небесная у нас не свéтила,
Народ-люди все призамолкнули,
Призамолкнули, призагунули,
Поодели платье черное
Да ходили все невеселы.
Буйны головы с плеч повесили, -
Услыхали они весть нерадостну.
Как пришла-то весть из Горок всё,
Как не стало у нас красна солнышка,
Как и той луны поднебесные,
Золотой звезды всё блестящею,
Как не стало вождя всей Россиюшки –
Дорогого у нас товарища Ленина,
Как Владимира да Ильича-то свет.
Он куда от нас да отправляется?
Во какую путь-то дороженьку,
Он во дальнюю да во печальную?
В иностранны ли земли западны?
На чернёных ли больших кóраблях,
На парóвых ли пароходиках?
Как во те ли земли во восточные,
В города ли он во всё да во дальние?
Не в города да он у нас да не в восточные,
Не на чернёных да больших кóраблях,
Не на парóвых он у нас да пароходиках,
Не по морям-то он у нас да по глубоким,
Не смотреть-то ведь ледоколов тех,
Как промышляют они, ходят
По зимы, зимы холодные
По тому ли морю белом,
Как не смотреть, не проверять же тут.
Все дозналися, догадалися,
От старого все до малого,
Что ушёл от нас, укатился он, -
Из очей-то, из глаз удалился он,
Не за круты горы Воробьёвские,
Не за матушку Москву-реку,
Не за тёмны леса за дремучие,
Как ушёл от нас, укатился тут
Как великий вождь, дорогой товарищ,
Ещё Ленин всей России отец же был,
Всё Владимир-то Ильич-то свет.

К высокой стене ко Кремлёвскою
В мавзолей его полóжили.
Очи ясные призакрытые,
Уста сахáрные призамолкнули,
Руки белые прираскинулись.
Во тужурочке во военную
Крепко спит да не пробудится.
Как не день-то он спит, не два, не три же он.
И будить нам, не разбудить его.
Ни слезами его ни горючими,
Ни струнáми нам его золочёными,
Ни темá ли гуслями весёлыми,
Ни арфáми всё игромыми
Нам кричать и звать не дозваться же.
Берегут-то его день и ночь
Новобранные ребята Красной армии,
Во руках-то ружьё держат всё,
Ружья светлые, замки крепкие,
Они стоят да призадумались,
Призадумались да запечалились:
У них думушка да очень тревожная,
Воздыханьице тяжелёхонько.
Ты спокойно спи, дорогой Ильич,
Красна Армия очень крепкая,
Очень крепкая да очень верная.
Как твоя-то жизнь была тревожная, беспокойная,
Не в радости прошла, не в весельице,
Твоя-то молодость да не в гуляньице,
Не в весёлом-то пированьице.
Много-многопретерпел же ты
Обгрубленьица, неприятности,
За бедных людей, за крестьянина,
За весь народ переносил-страдал,
Засажён-то был во темну тюрьму,
Выгнан был за темны леса.

В твои-то ходы подземельные,
Что на Красной славной площади,
Ходят все со старого до малого,
Смотрят на тебя, на ясна сокола,
На ту ли на зорю, зорю утреннюю,
На ту ли на звезду поднебесную.

Вы подуйте-ка, ветры буйные,
Со всех четырёх со сторонушек:
Со первой стороны со восточную,
Со второй-то всё со западной,
С третьей-то со летней,
С четвёртой-то со северной.
Сбросьте, скиньте гробову доску,
Раскройтесь-ко, очи ясные,
Да проговорьте, уста сахáрные.
Пробудись-ко, восстань, дорогой Ильич,
Посмотри-ко, погляди на славну матушку,
Славну матушку, камену Москву…
Ты зайди, зайди во палаточку,
Во палату – в кабинет же свой,
Ты садись, садись всё на стул же свой.
Ты возьми в свою руку правую,
Ты возьми перо скорописчато,
Ты пиши, пиши скоро грамоту,
Скору грамоту по всей Россиюшке,
Во свою славнý каменнý Москву,
Во славной-от Ленинград,
По колхозам всем и по фабрикам.

Вы не ждите-ко, народ-люди добрые,
Как от старого все до малого,
Не по городам и не по деревенькам же,
Не придёт к нам и не будет он,
Не будет наш дорогой Ильич.
Все дела поручил же и оставил он
Неизменному вождю всенародному,
Своему славному другу Сталину.
С Ильичом-то он всё думу думает,
Думу думает, речи говорит:
«Мы с тобой, Ильич, не расстанемся,
Не расстанемся, не разъедемся,
Вечно будет про тебя споминаньице».
*
Гвардей Цытыла, «ПРОВОДЫ ВОЖДЯ»

Стояли воины над гробом,
Рыдая в такт шагам Наркома.
Их командир, упав без чувства,
Шептал губою: «Ого-го».

Сидели семеро по лавкам
Вокруг ковчега с мёртвым телом.
Они крутили самокрутки
И вспоминали Те Дела.

«Наш Вождь скончался!» - голосили
Партийцы в валенках худых.
Из именного револьвера
Прощальный залп провёл Нарком.

«Прощай, Кумир и Благодетель!» -
Рыдал отдельный батальон
Старух в тулупах с бубенцами
По предписанию ЦК.

«Прощай, Соратник!» - говорила
Худая тётка в шароварах.
Исчезла, принесла гитару,
И спела скорбный менуэт.

«Прощай, Любезный Идеолог!» -
Шепнул марксист диалектично.
В блокноте сделав закорючку,
Поцеловал гигантский лоб.

«Пора! Пора! На полотенца!
Тащи! Да здравствует Коммуна!» -
Десятки тысяч завопили,
Их вопль услышали враги, -
и устрашились…
Subscribe

  • 100

    Я всегда очаровывался пустыми замкнутыми пространствами, в которых мне приходилось работать. Пустая ночная школа. Пустой участок Сибэлетромотора.…

  • 100

    С точки зрения разумных растений весьма странно выглядит страсть человека к их половым органам, сиречь цветам. Люди дарят их друг другу, бесконечно…

  • 100

    Представилось: скажем, в двенадцатилетнем возрасте все дети встречались бы с неким ясновидящим, который предсказывал их дальнейший жизненный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment