gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

АРХИВ. "Спрашивайте-отвечаем":



Уважаемый Гвардей!
Правда ли, что Вы служили в гвардии?
Пионеры Сургута.

Да (можно, я вас буду называть попросту - «сынки»?..), да, сынки, я действительно служил в гвардии.
Когда пришёл срок моего призыва в доблестную Красную Армию, помнится мне, я ещё находился в летаргическом сне, последовавшем за сообщением о нечаянной кончине Алексея Николаевича Косыгина. Комиссар райвоенкомата, майор Пожалеймать специально пригласил к моему дремотному одру лучшего трубача-сигнальщика СибВО прапорщика Анастасия Скороводкина. Поднеся к своим обветренным в боях и походах губам анусоидальный мундштук флюгельгорна, Анастасий, как потом рассказывали верные мне соглядатаи, шепнул истово: «Этому – в гвардию, не иначе, или я не Ованес Геворкян». После этого он исполнил мне в ухо собственное прочтение «Полёта валькирий» презренного Рихарда Вагнера, чем немало меня озадачил.
Я вышел из летаргического сна. Вечерело. Было свежо. Где-то за сараями слышалось кантабиле. Небесные кошки с нестерпимыми воплями рассекали небосклон, оставляя после себя фосфоресцирующие странгулы, кои, ежели поглядеть на них в фильмоскоп, образовывали вензелеобразное: «Иди в гвардию».
И я решился.
Пришед на следовавший за тем день в допризывный околоток, я тотчас же объявил пятнадцатиминутную голодовку; требования мои были до обидного просты и не менее того справедливы: «Имея более чем зримые травмы душевные и некоторую расслабленность членов ввиду долгого, как сама протяжённость, летаргического сна, выражаю намерение вступить волонтёром в гвардию Ватикана. Сие, во-первых, должно мне зачесться в срок действительной срочной службы, во-вторых, нелишне было бы открыть на моё имя в каком-нибудь укромном римском банке некий валютный счётец, на который еженедельно я получать надежду лелею не менее пяти тысяч рублей в пересчёте, конечно, на ватиканские индульгенции. Сие послужит должным уроком для нашей косной православной богадельни, и, во-вторых, станет ободряющим началом для углубления контактов по линии «Кремль - Ватикан товарный».
Взирая на меня взором более сострадательным, нежели негодующим, майор Пожалеймать обещал мне лично похлопотать, конечно, только в случае прекращения голодовки.
Оную я тотчас же ограничил, добродушно угрожая присутствующим продлить её, ежели в течение часа не последует по фототелеграфу копия папской буллы с благословением воина Гвардея Цытылы на ратный подвиг и служение кафолическое. Надобно вам признаться, сынки, что помимо угроз голодовошных имел я и более сурьёзные аргументы убеждения: на груди моей были повязаны шашки динамитные, числом до десяти, но так как ношу я их на себе постоянно, для безопасности, как-то запамятовал я известить о том моих мучителей. И то.
Булла вскоре поспешествовала, открыв мне, таким образом, окно в Европу. Кратко попрощавшись с провожающими на перроне, благословясь в дальний путь польским ксёндзом, пришедшим на вокзал больше для смеху, влекомый чугункою транссибирскою, я удалился.
Путь до Ватикана занял не более недели. Первым делом, осмотрев достопримечательности Вечного города, я заглянул в сторожку по адресу, мне известному по бумажке, и встретил там сержанта папской гвардии, Лучано Урбини. Тот, зная о моём скором прибытии, подготовил для меня комплект гвардейского обмундирования, Рафаэлем спроектированного во время оно, и алебарду, весьма тяжёлую и яростную на вид. Не мысля откладывать дело служения в долгий ящик, я споро переоделся; не прошло и получаса, как Ваш покорный слуга замер по-истуканьи одесную главного входа (он же выход) в Ватиканскую библиотеку. Вид мой был, мне чается, достаточно грозен, ибо монашки местные, узрев меня на посту, часто-часто крестились по-своему, по-басурмански, и глотали постные облатки.
Так миновал день первый.
Вечером в сторожке я был представлен своим сослуживцам; число их, меня исключая, было семнадцать. Коллектив, надо признаться, был сугубо интернациональный: итальянцы, уйгуры, тутси, малагасийцы, эскимосы, кри, патагонцы, чеченцы, парсы, манси, был даже один безродный космополит. Ни о каких неуставных взаимоотношениях не было и речи. Только изредка Лучано Урбини с ободряющей улыбкою лукаво окликал меня «грязный русский porco», но это ли повод для обиды? Служба шла ровно, у начальства я был на хорошем счету, так что даже и не заметил, как миновали два года. Однажды ранним апрельским утром папский нунций Серджио Браччолини побудил меня прикосновением к темени мощами Св. Варфоломея и на ломанном русском прочитал мне приказ о демобилизации, после чего в мой нашейный смертный медальон вложил преизрядный локон волос понтифика. Не скрою – я заплакал. Мне последовал и нунций, а через час-другой все мои боевые товарищи рыдали, как дети.
До сих пор, вспоминая годы службы, я буквально цепенею от тёплых чувств, переполняющих меня, и стыдливо примериваю к своей причёске локон волос папы римского. Боюсь показаться сентиментальным, но, каждый раз, вглядываясь в затуманенную гладь зеркал, прикрывая небольшую пока ещё плешь вьющимся локоном, я вновь и вновь представляю себя в среде моих разноязыких друзей, а из полутьмы базилики на нас кротко и радостно смотрит тот, кого мы два года подряд защищали с именем Господа на устах и с алебардами в руках.

Amen.

ГЦ
Subscribe

  • 100

    Поссорились нынче Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. И что же, скажете, что И.И. до того не знал, каков подлец И.Н., а тот понятия не имел, на…

  • * * *

    К тебе придёт человек от меня Расскажет как да что Расскажет толково и не темня Дай ему денег сто Двести триста решай сама Не предлагай ночевать Он…

  • 100

    Запирают меня в какой-то комнате без окон и говорят: сидеть тебе две недели. На выбор: мы можем на стенку повесить часы, а можем и не вешать. А?..…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments