ЭЙНШТЕЙН И СИДЕЛКА

«Последние слова Эйнштейна остались неизвестны, потому что сиделка не понимала по-немецки». (с)


Эйнштейн (лежит на одре своём): Ich sterbe.

Сиделка: Что? Я ж по-басурмански ни бум-бум. Ты говори по-нашему, я запишу.

Эйнштейн: Je meurs.

Сиделка: Жемер? Что за «жемер»? Ты толком скажи.

Эйнштейн: Sto morendo.

Сиделка: Ты меня ужо притомил. Чего «сто»? Сто грамм налить, что ли? Тебе нельзя.

Эйнштейн: אני גוסס.

Сиделка: Какая я тебе «амиго»? Не имеешь ты права, даже в твоём положении, амигой меня величать. Ишь.

Эйнштейн (на неуверенном русском): Лошатки скачут. Цок-цок. Тигрики миучат. Мя-рр. Кловуны смиюца. Хахаха.

Сиделка: Вот понесло его. А это-то на каковском? Мы тут в Принстоне университетов не кончали. Ты что-нибудь складное скажи, для памяти.

Эйнштейн: Mathematik ist die einzige perfekte Methode, sich selber an der Nase herumzuführen*.

Сиделка: Nase… Что ли про nose? За нос тебя взять? Это можно (берёт Эйнштейна за нос)

Эйнштейн: Пуф, пуф. Аххх. (помирает)



* Математика — наиболее совершенный способ водить самого себя за нос.