100
Моё детское восприятие решений, поступков, слов взрослых людей было исполнено непонимания, признания многозначительности, недоступности, обилия скрытых смыслов.
В какой-то момент (сравнительно недавно) вспомнив вот это, я то ли скривился, как от боли, то ли рассмеялся, будто узрел кунштюк бездарного шута.
Разумеется, потому, что сам довольно давно пребываю в статусе взрослого человека, и уж кому, как не мне, знать цену этой многозначительности.
Я действительно не понимал взрослых, но лишь в силу недоступности того набора слабостей и пороков, который был торжественно вручён мне в условные 18 лет.
Именно из этого набора и исходит большая часть пошлейшей таинственности, которая так очаровывала меня когда-то.
.
В какой-то момент (сравнительно недавно) вспомнив вот это, я то ли скривился, как от боли, то ли рассмеялся, будто узрел кунштюк бездарного шута.
Разумеется, потому, что сам довольно давно пребываю в статусе взрослого человека, и уж кому, как не мне, знать цену этой многозначительности.
Я действительно не понимал взрослых, но лишь в силу недоступности того набора слабостей и пороков, который был торжественно вручён мне в условные 18 лет.
Именно из этого набора и исходит большая часть пошлейшей таинственности, которая так очаровывала меня когда-то.
.