?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
СЕМЬ ЛЕТ
gvardei


Знаковый диалог из «The Sun Also Rises» («Фиеста. И восходит солнце»):

«Shut up. You’re drunk».
«Perhaps I am drunk. Why aren’t you drunk? Why don’t you ever get drunk, Robert?»

(- Замолчите. Вы пьяны.
- Может быть, я и пьян. А вы почему не пьяны? Почему вы никогда не напиваетесь?)

П. Вайль и А. Генис комментируют его так: «Возмущённо спрашивая «почему вы никогда не напиваетесь?», герой Хемингуэя подразумевает другой вопрос: почему вы не хотите быть самим собой, почему вы откажетесь от принятой роли, почему вы не настоящий?» Ну, собственно, они-то примеряют эти слова к шестидесятым годам прошлого века в СССР, эпохе, когда Хемингуэй был, как говорится, «знаковой фигурой» в определённых кругах советской общественности. «Старина Хэм», так запанибратски обращалась эта общественность к портретикам Хемингуэя, висящим на стенках довольно многих квартир.

Пусть началось сие в 60-е, но я ещё захватил эти бесконечные тайные и не очень тайные кухонные ве́чери, хотя надо мной уже не висел портретик старины Хэма в груботканом свитере. Потом всё кончилось, а нынче никому и в голову не придёт задаться всё теми же вопросами: почему ты никогда не напиваешься? почему ты не хочешь быть самим собой? почему ты не настоящий?

Пить стало «несовременно», «немодно». Пускай где-то ещё и существуют некие пьяные заповедники, но там не до вопросов о настоящести и ненастоящести. Там решают другие проблемы.

Что же до мэйнстрима – да, «несовременно, немодно». Чаще всего, затрагивая эту тему, говорят о «здоровом образе жизни», о «новых стандартах социального взаимодействия». Всё это – условная правда, ну, или правда для тех, кто хочет в неё верить. Для меня же, в силу возраста ли, в силу того ли, что тема алкоголя для меня исхоженная-изъезженная вдоль и поперёк, - это всё не более, чем детский лепет.

Трудно спорить с максимой «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке». Нынешняя эпоха перестала быть «пьяной» во многом именно потому, что невероятно возросла нетерпимость к тому, что «у пьяного на языке». Сказать что-то неподобающее в адрес Х – значит злодейски нарушить границы его личного пространства, тайну переписки и самоусыновления, наконец, линию зоны бикини.

Вторая, может быть, более значимая причина «трезвости» состоит в том, что люди с какого-то времени стали отчаянно бояться самих себя, своих подлинных чувств и намерений. Они точно знают: стоит им «расслабиться», - такие черти полезут, которых от них вообще никто не ожидает. Причём про «чертей» не просто так – я видывал полное преображение, причём понятно, что это был отнюдь не Фаворский Свет, а нечто совершенно обратное оному.

Иными словами, нынешняя «трезвость» - это плоды невероятного социального невротизма, страстное желание, чтобы подлинность твоего Я вообще никак и никем не была обнаружена. Это, собственно, и есть «новые стандарты социального взаимодействия». Ну, а прицепом ко всему этому, разумеется, следует «здоровый образ жизни». Скопцы вот тоже радовались, что, как отрежут себе всё лишнее, становятся очень покладистыми, тверёзыми и без баловства.

Разумеется, я не являюсь апологетом пианства. Для меня лишь очевидно, что любые социальные изменения не следует воспринимать как однозначно негативно (глупость), так и однозначно позитивно (преступление).

А упомянутый невротизм – он никуда не денется, он найдёт (уже находит) средства самореализации и разрушения. И они куда веселее алкоголизма.