ХЭ-ХЭ-И

Некая дама в плохом сериале восклицает: «Ах, неужели такое возможно в XXI-м веке?!»
*
Я думаю, подобную фразу слышал каждый, и не только в плохих сериалах. А кто-то эту фразу продумывал, а кто-то произносил. Мне всё же искренне интересно: ужели люди, восклицающие «Ах, неужели такое возможно в XXI-м веке?!», могут произносить это искренне, в здравом уме, не по принуждению и не за щедрое вознаграждение? Может, они слепы? Может, их долго держали взаперти в каком-нибудь маленьком искусственном раю? Короче говоря, какой дурак может вообразить, что пресловутый XXI-й и предшествующий (по большому счёту, ещё не завершённый) XX-й века имеют какие-то невероятные преимущества морально-нравственного плана перед веками иными, о которых 99% охателей-ахателей вообще никакого понятия не имеют? Разве что киношку какую посмотрели или дешёвую книжку с картинками глянули…
*
Что может подтолкнуть вполне нормального, казалось бы, человека, к странной мысли о том, что время – это сито, которое отсеивает всё-всё плохое и оставляет в закромах всё-всё хорошее? Что, люди с возрастом становятся всё умнее и гуманнее, милосерднее и сложнее? Да, есть такие старики, но, да простится мне, таковая старость не является правилом, но лишь исключением. И, глядя на капризную и мнительную, злую и неумную старуху, мы отнюдь не преисполняемся умиления и ожидания точно такой же старости. Так почему к эпохе, которая нам выпала в качестве ПМЖ, мы столь прекраснодушно нетребовательны?
*
И с чего нам становится возможно предполагать, что после великих кровопусканий XX-го столетия, после всей этой похабщины, которая пронизывает весь минувший век, мы вдруг опомнились, всё учли, от чего надо, отреклись и стали шёлковыми?
*
Читая знаменитую статью Конрада Лоренца «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества» (1972), икаешь через строку, потому что полвека назад было уже вполне ясно, к чему идёт т.н. «цивилизованный мир».
*
Умное слово «индоктринируемость» (глава 8) превратилось в кошмар добровольной стадности, в линейку простейших технологий, благодаря которым управление массовым сознанием из какого-то жреческого колдовства-камлания выродилось в ремесло, овладеть которым может любой дурак, дорвавшийся до власти и контроля над СМИ.
*
Печальное «разрыв с традицией» (глава 7) обернулось появлением целых наций, полагающих, что история мира началась с недавних пор, вот, как стали себя осознавать, тут всё и началось. Джоны-Хуаны-Яны-Йоганны-Иваны-родства-не помнящие совершенно серьёзно полагают, что именно их пребывание-во-времени и есть главная веха в истории человечества. Мало кто знает, что означает латинское «Hic et nunc», но очень ловко сверяют свою жизнь именно с этой фразою.
*
Трудно себе представить более уморительное зрелище, нежели дебил, обуреваемый манией величия, - но когда подобный поведенческий «тренд» становится достоянием масс, тут уже не до веселья. Выросло уже несколько поколений, для которых какой-то порнографического пошиба нарциссизм – это отнюдь не «порок», от которого при желании можно избавиться, этот нарциссизм у них – элемент программной оболочки, с удалением которого рушится вся система. Именно эти поколения изобрели удивительную разновидность солипсизма, которую можно описать примерно так: «Мир мне должен, потому что я единственный существующий на свете человек, но я не должен миру, потому что мира не существует».
*
«Тепловая смерть чувства» (глава пятая), оформившись и обретя силу, превратила обывателя в свинью-копилку маленьких доступных удовольствий. Ты должна быть счастлива и безмятежна, говорит себе свинья-копилка, засовывая в себя очередное «вкусняшко», что бы оно собою не являло. Всё же, что может повлиять на копилку негативно-травмирующе – табу, трефа́, западло.
*
«Гиганты духа» XXI-го века фетишизируют свои смартфоны, без которых они и шагу ступить не могут. «Творцы и созидатели» XXI-го века дают смешные имена своей бытовой технике и довольно часто беседуют с ней. «Сверхчеловеки» XXI-го века, окружённые и пронизанные товарным духом, по большей мере помышляют лишь об одном: как бы подороже продать себя, и чтобы попользовали их недолго и не больно? Потребители и покупатели сами превратились в товар, и единственный грех, который они могут себе представить и которому ужасаются - остаться непроданными, хохо, «нереализованными».
*
И вот некто, наделённый хотя бы вышеперечисленными свойствами, может серьёзно задаваться вопросом «Ах, неужели такое возможно в XXI-м веке»? Вообще-то стоило бы задаться вопросом иным: как весь этот сарай-небоскрёб до сей поры не рухнул?