ПЛАН

Иногда всё это напоминает вполне продуманный замысел.
*
Чуть больше века назад в той же России чуть не 80% населения жило в сельской местности. Цифра понемногу таяла, но бум урбанизации начался в 60-е годы. Помню фоторепортажи в газетах и журналах 70-80-х - десятки тысяч мёртвых деревень в поясе областей вокруг Москвы. Москва всосала всех.
*
Сейчас в России 25% сельского населения. Всё перевернулось с ног на голову. Да из этих 25% немалая часть живёт в пригородах больших городов, так что реальная цифра меньше.
*
Сельская жизнь, несмотря на все её недостатки, обладает одной особенностью, которая перешибает любые пороки – пищевая независимость. А если пищевая, то и в целом уровень автономности намного выше, чем в городе. Понятно, что колхозы-совхозы много сделали для того, чтобы превратить земледельца в «сельского пролетария», но даже если учесть и это, уровень автономности с городскими условиями несравним.
*
Город же превратился в огромную ловушку, войти в которую довольно легко, выйти практически невозможно. Есть исключения, - кто-то покидает город и поселяется в сельской местности, но результаты подобного решения непредсказуемы и чаще всего плачевны. В том числе и потому, что город отучает от уже упомянутой автономности, которая для пришлого горожанина слишком неподъёмна и трудоёмка.
*
Город развращает людей несложным трудом и лёгкими деньгами, - и чем благополучнее идут дела, тем больше это развращение. Город не испытывает потребности в автономных гражданах, он встраивает их в свою структуру так жёстко, что уже не выбраться. Он даёт им профессии столь бессмысленные и узкоспециализированные, что ни менеджеры по персоналу, ни петушки из «бизнес-инкубаторов», ни тренер по кёрлингу, ни сомелье не в состоянии изменить своему, хохо, «призванию», они, как белки в колесе, вертятся в одном и том же круге обстоятельств, страшно опасаясь, что этот круг в один прекрасный момент выкинет их за свои пределы к чертям собачьим, и всё.
*
Нет, в своё время город давал работу практически всем – это было в эпоху массового промышленного производства, когда сотни-тысячи заводов, фабрик, комбинатов каждое утро вбирали через свои проходные десятки миллионов рабочих.
*
Нынче этого уже не увидеть, ну, или почти не увидеть. Города по-прежнему вбирают в себя остатки деревенских, но обеспечить их постоянной и перспективной работой город уже не в состоянии. Огромное число людей работает где попало, штукарят, всё время ищут какие-то краткосрочные заработки. Такое впечатление, что пол-Томска занимается евроремонтом, натяжными потолками, пластиковыми окнами, всяческой иной лабудой, лишь бы урвать, лишь бы суметь заработать, что до завтра – да хоть трава не расти. Люди выживают в том узком коридоре возможностей, который им предоставлен городом – коридор, тем временем, становится ещё уже. Те или иные ниши забиваются до предела, туда уже ни единому человеку не влезть.
*
Итак, ты должен куда-то прийти, что-то сделать, за это тебе дадут бумажек. С этими бумажками ты пойдёшь по магазинам и поменяешь их на еду, одежду и что-нибудь ещё. Вне этой схемы человек обречён на смерть даже в 600-тысячном Томске, про Новосибирски-Москвы и говорить нечего.
*
Государство, видя всё это, вынуждено всю эту ораву худо-бедно обеспечивать, - иначе самому государству придёт хана. Когда-то оно надорвётся, но пока ещё справляется. Но ладно, государство. А вот эти 75% населения страны, из которых, я думаю, лишь процентов 30 могут полагать, что обеспечены постоянной и приемлемо оплачиваемой работой, и эти 30% тоже понемногу тают – что делать им в случае появления на глади умозримого озера какого-нибудь «чёрного лебедя»? К бабушке в деревню? Невольно представляю, как два десятка миллионов москвичей и «гостей города» разом ломанутся к бабушкам, - это будет то ещё зрелище.
*
Потому мне и видится всё это, как длительный, но вполне логичный процесс осуществления какого-то очень невесёлого замысла, - чьего только? Я лишь предполагаю, что это напоминает некую коллективную волю к гибели, которая вполне логична: когда некий процесс достигает уровня необратимого абсурда, проще самоустраниться. Никто по отдельности этого не желает – вместе же, en masse, ещё как желаем. А скученность городского населения как будто специально для того предназначена.