ПОЛУ

Мы везде и всюду половинчаты, мы всегда останавливаемся на середине, а то и на первой трети. Какой-то инстинкт охраняет нас от продолжения, потому что мы не знаем, чувствуем, - достигнув предела, мы встретимся с противоположностью желаемого (искомого).

Половинчаты наши любови, потому что, пересекая некую границу, любовь из благой и жизнелюбивой превратится в угрюмую манию и гибель.

Половинчаты наши знания, потому что и здесь мы чувствуем: ещё шаг, и то, что являло собой строгую науку, стройную архитектурную композицию, превратится в искривлённый и извращённый мир, в котором разом исчезнут все привычные ориентиры и милые сердцу алгоритмы.

Половинчата наша вера, мы везде и всегда готовим для себя отходные позиции, талмуды самооправданий, вполне годных для потенциального предательства, вернее, всех возможных видов предательств по отношению ко всем возможным святыням.

Половинчата наша воля, ну, какие из нас Übermenschen? Пигмеи-элои, даже ради самосохранения не желающие ни сопротивляться, ни ненавидеть.

Мы осознаём гибельность продолжения пути и топчемся где-то у черты, уже этот факт полагая за крайнее проявление мужества и героизма. Мы вообще соизмеряем все свои чувства и долженствования с тем, что не в состоянии перешагнуть и пойти дальше. Всё-то у нас уполовиненное. Пол-чести, пол-совести, пол-любви, пол-понимания, пол-пола. «А вы, простите, какого пола? – Знаете, вот здесь вроде бы мужеского, а тут явно фемина возобладала».

В ком-то зреет туманная надежда: уж коли всё так, может, и смерть тоже? «Нет, весь я не умру?» Вроде бы умру, но как-то так, не до конца? Глядишь, и привыкну, буду себе потихоньку полужить? Ведь это гораздо лучше, чем совсем и бесповоротно? Ведь так? Ведь правда?..