gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ

Снимок

Расхожей является мысль о том, что писатель и читатель – соавторы. То, что не подразумевал автор, может изыскать в его книге тот, кто её читает. Почему-то чаще эта максима воспринимается торжественно-восторженно, разумеется, читателями: дескать, и мы пахали. На самом деле соавторство писателя и читателя, творца и потребителя, донора и реципиента невозможно признать ни хорошим, ни плохим. Благородный ум изыщет в посредственной книжке россыпи смарагдов и яхонтов. Ничтожный ум отыщет в «Дон Кихоте» все возможные двусмысленности и поместит книгу в шкап «Сугубая похабщина».
*
Я Александра Галича не полюбил сразу, по факту знакомства. Причём вины самого Галича тут как бы и нет.

Был год 1986-й, поздняя весна. Весь вечер проторчав в КСП «Пьеро», я собрался дойти до трамвайной остановки и поехать домой. Со мной вместе шёл один «старый КСПшник», который в тот вечер был весьма словоохотлив. Когда прозвучало слово «Галич», я простодушно спросил, а кто это? Мой визави приятно возмутился: как же так, ты не знаешь, кто такой Галич? Он что-то рассказал о нём, а потом его понесло, он стал шпарить его стихи наизусть. Когда дошёл до «Ночного дозора», я стал посматривать на визави с некоторой опаскою, ибо ажитация и гражданский восторг явно пересекли некую красную черту:

«Им бы, гипсовым, человечины -
Они вновь обретут величие!»

Нездешний огонь горел в очах старого КСПшника, я же никак не мог понять, что он так надрывается? Должно быть, я тогда ещё не знал, что весь этот КСП с каких-то пор базируется на инфантильном фрондёрстве «существующему режиму». И что подобная ажитация и гражданский трепет есть несомненный bon ton, который мне так и не удастся усвоить и практиковать.

Я поблагодарил товарища за достойную декламацию, сел в трамвай и поехал домой, отмахиваясь от чего-то неприятного, мухи какой-то умозримой, летавшей внутри головы.
*
Представилось, что в ответ на чтение «Ночного дозора» я вдруг затяну «Рабочую Марсельезу» Лаврова, которую с детства знаю наизусть, ну, вот мой любимый куплет:

«Тебе отдых — одна лишь могила.
Весь свой век недоимку готовь.
Царь-вампир из тебя тянет жилы,
Царь-вампир пьёт народную кровь.
Ему нужны для войска солдаты —
Подавай ты ему сыновей.
Ему нужны пиры и палаты —
Подавай ему крови своей».

А что? Сталин-кровопийца, царь-вампир, чем не пара?.. Но, думается мне, старый КСПшник меня бы не понял, не одобрил, не подхватил.
*
Меня всегда пугает, когда кто-то чужие слова воспринимает за свои и готов ими руководствоваться в реальной жизни. Ты, милок, понятия не имеешь, почему, для чего эти слова были сказаны, и ты никогда не узнаешь, есть ли в них некие скрытые мотивы, «правильно» ли ты их понял, играют ли на тебе, как на балалайке, и многие-многие другие вещи останутся от тебя скрыты.
*
Хармс мне мил, но был один эпизод в моей многотрудной жизни, когда я его чуть не возненавидел. Тот же 1986-й год, московская квартира, кухня, на которой уместилось человек пятнадцать. Я и Фёдор Горкавенко привлечены громким смехом, глупо улыбаясь, мы заглядываем на кухню и наблюдаем, как некто читает самиздатовскую какую-нибудь там «Голубую тетрадь».

Понимаете, господа, Хармс – это не для публичных чтений. Литература абсурда – она камерная. Когда же почти два десятка людей согласно, как по чьей-то указке, смеются в нужных местах, это не менее абсурдно, чем читаемый текст.

Мне с давних пор странно, что люди, претендующие на свободомыслие, на независимость суждений и мировоззрений, на самом деле точно так же, как и их «идейные противники», собираются в кодлы и стаи, хором воют свои гимны, точно так же делят мир на «своих» и «чужих», упражняются в каком-то дремучем масонстве, знаки друг дружке кажут, перстни какие-то под нос суют, многозначительно умалчивают невесть что, до слёз и сопель радуются сопричастности. Конечно же, Menschliches, Allzumenschliches, но меня это почему-то не успокаивает, не баюкает.

Тогда ни я. ни Фёдор этого выразить не могли, что сказать, два юных и не самых образованных типа из Сибири, но мне помнится ощущение стойкого отторжения видимого и слышимого. Мы даже потявкали немного, но на нас не обратили особого внимания и продолжили священнодействовать.
*
Да, откуда-то оттуда, из тех давних уже пор мне была явлена довольно простая истина: никогда не воспринимай слова, сказанные кем-то, как истину в последней инстанции. Все эти «кто-то» делятся на три основные категории: первые врут откровенно и серьёзно, вторые врут, откровенно издеваясь над теми, кто им внимает, третьи откровенно заблуждаются. И я, право, не знаю, какая из этих категорий «лучше». Но никак не «заблужденцы», ибо они искренни.
*
А если вернуться к началу текста, то получается и вовсе смешная картинка: кто-то (автор) врёт или заблуждается, кто-то (читатель, слушатель) по-своему «переосмысливает» это враньё или заблуждение, полагая, что ура, что вот оно, откровение, вот чем стоит жить и в каком фарватере плыть в прекрасное далёко.

Увольте. Без меня.
Tags: Моралите
Subscribe

  • ХОЧЕТСЯ НАПИСАТЬ БОЛЬШОЙ РОМАН…

    ПОПЫТКА ВТОРАЯ 1. Сорокадевятилетний киник-теоретик Гвардей Цытыла вышел из дверей подъезда своего дома и задумчиво взглянул в небо. Облако,…

  • НАЧАЛО РОМАНА

    «Председатель колхоза «Малая заря коммунизма» Прохор Удальцов, которого по старинке кое-кто называл ещё «Тимофей Куцевол», изнывал от скуки.…

  • НАЧАЛО РОМАНА

    «Тимофей Куцевол, 47-летний председатель передового колхоза «Против толстовщины и гандизма», бойко скакал на пого-стике по главной улице…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment