Кто-то (немногие) держит за мной такое сомнительное качество, как способность выразить в словах то, что у других пребывает невыразимым. Сомнительность состоит в том, что чаще всего речь идёт о довольно невесёлых вещах, - невольно думается, что невыразимость невеселью более к лицу, чем какие-то умопостигаемые вербальные формулы. И было бы дело, если бы я сказал: «Гражданин, у вас вся спина белая!» - и гражданин снял бы пиджак, да и стёр белое, и смущённо улыбнулся и все разулыбались в ответ. В том печаль, что, когда я говорю: «У вас вся спина белая» - нет толку снимать пиджак и пытаться тот очистить. Я толкую о необратимом и невозможном. Три, не три, бел и пиджак, и рубаха, и майка, и сама спина, и внутри человека белым-бело. Сегодня мне думается об ускользании. Обозревая жизни друзей своих, подруг былых и нынешних, многие из которых могут похвастаться более благополучными внешними обстоятельствами, нежели мои, то и дело вижу в выражении лиц, в их словах, а то в интонациях краткие проблески крайней печали, главное содержание которой – вот это самое ускользание. Большая часть того, к чему стремился, желал чего, вот оно, пожалуйста, но коснёшься этого, и рука пронзает пустоту. Причём превращение произошло не нынче, всё изначально было призрачным и ускользающим, но покуда поглядывали издалека – выглядело замечательно и крайне маняще. А как дошло до дела – вот беда… Быть может, несколько иначе всё: покуда шли, стремясь к осуществлению и овеществлению, менялись сами, потребовались годы и десятилетия, чтобы достичь желаемого. Но внутренние изменения трансформировали и отношение к желаемому, развоплощали его, сделали эфемерным и ничтожным. Однако инерция брала своё, однако достигли, однако рукою хвать – а оно уже и не хватается, ускользает и притворяется голограммою. В конце концов, в твоём доме скапливается немалое число таковых артефактов, которые ты демонстрируешь любопытным, приговаривая опасливо «руками не трогать», потому что не знаешь, ускользнёт ли из их рук, как из твоих? И это всё необратимо, потому что к этим ускользалкам ты шёл, быть может, всю свою жизнь, потому для того, чтобы всё изменить, тебе потребуется ещё одна, запасная. Однако, дай тебе её с сохранением твоего жизненного опыта, - сможешь ли измыслить что-то неускользаемое, материальнее материального, к чему действительно можно и должно стремиться? Я вот, скажем, в себе не уверен. Впрочем, описанная неизбежность – удел людей нервных и рефлексирующих, у всех иных никаких проблем не возникнет. Так что у тех, кто полагает себя нервными и рефлексирующими, есть время избавиться от этих качеств с тем, чтобы далее методично обвешивать себя орденами и медальками, экономно складировать горы кубков и вымпелов, вместо обоев обклеивать стены почётными грамотами и дипломами. Я бы и сам так же, да, видно, часто в детстве-юности по голове прилетало.