В своё время мы с Дмитрием Коршуном, дурачась, заводили длиннющие эмоциональные диалоги на тарабарском языке. То есть на ходу придумывали ничего не значащие созвучия и нелепые слова, которые нас изрядно веселили. Удивительно, что придание тарабарщине интонационности и эмоциональности разом придавало ей некий ускользающий quasi-cмысл; порой казалось - ещё чуть-чуть, и прорвётся, и поймётся. Но я не о том. Слушая пламенные речи Эрдогана, которые нынче так любят гонять по TV, ушам своим не верю: он толкует на том самом тарабарском языке. Вот вопрос: что заставляло нас имитировать не какой-то, а именно тюркский язык, не имея ничего общего с этой языковой средой?