Жила была в городе Саянокамске девица 25-ти лет Антонина Сидорова. Она работала кассиром в городской бане, которую никто не посещал. Жители Саянокамска были грязнулями и скупердяями, предпочитая мыться под дождём, которого в городе, впрочем, не было уже лет пять как. Антонина Сидорова очень скучала на работе, но ещё более скучала она после работы. Молодого человека у неё не было попросту потому, что в Саянокамске молодые люди с каких-то пор вообще перевелись. Был телевизор, но до глухого Саянокамска долетали только самые неинтересные передачи, вроде «Из жизни земноводных» и «Вспомним моду 70-х». Единственным развлечением Антонины было кино в ДК Греховодников, ей как раз было очень удобно после работы (в шесть) час послоняться по улице Бонч-Бруевича, выпить пять-шесть стаканов браги в местном ларьке, купить билет и ровно в семь занять своё место в кинозале. Так как она была постоянной, а довольно часто и единственной посетительницей кинотеатра им. 17 Бакинских Комиссаров, ей полагалась скидка, которой она очень гордилась. Однажды вечером в кинотеатре крутили зарубежный боевик «Матрица». После просмотра Антонина вышла на свежий воздух в полном ошеломлении: она всё поняла. Дождавшись ночи, Антонина выдавила стекло в окне бухгалтерии бани, кое-как залезла внутрь и включила единственный на всю баню компьютер. Когда тот загрузился, Антонина взяла подключенный к компьютеру микрофон и сказал вот что: «Я знаю, что вы там. Послушайте: если мы все и без того всего лишь краткие символы в гигантской матричной программе, что, кстати, довольно унизительно само по себе, скажите, стоило ли унижать меня ещё горше, до того состояния, в котором я пребываю вот уже много лет? Какой-то задрипанный Саянокамск, какая-то баня, в которую никто не ходит… Ни мужика, ни досуга, ни радости какой завалящей. Попробовали бы вы три года подряд смотреть по телевизору застрявший там выпуск новостей от 30 июля 1975 года. То есть объясните мне, дуре провинциальной, какого хрена мне в вашей матрице досталась такая вот ничего не значащая, никак не проявленная роль? Молчите? Хорошо же, не буду вас долго мучить, одна единственная просьба: что вам стоит немного переписать программу? Я догадываюсь, что ничего не стоит, потому кладу вам земной поклон и искренне прошу переписать один-два нолика-единички. Чтобы я взяла, и оказалась где-нибудь в столицах, красавицей, скажем, романисткой-детективщицей, чтобы деньги рекой и чтобы мужиков выбор был такой, что поначалу бы я даже терялась от обилия и качества». Сказав всё это, Антонина Сидорова выключила компьютер, вылезла из окна и пошла в свою однокомнатную квартирку на втором этаже трёхэтажки. Улеглась спать. Поутру проснулась в Москве, в огромной квартире антикварного особняка в Невиннозачатьевском переулке. Встала, почистила зубы и села дописывать 250-й том своего бесконечного детектива. Всё бы хорошо, только эта, невиннозачатьевская, совершенно не помнила свою старую, саянокамскую жизнь. «Совершенно» - это то и значит, что совершенно. То есть не было всех этих банно-кассовых мытарств, гранёных стаканов с мутной брагой, тоски зелёной и мечтаний, связанных с богемной столичной жизнью. Ну, откуда Антонина могла знать, что главная радость таковых метаморфоз – сохранение воспоминаний из иной, неправильной и заунывной жизни? К тому же в новую программу Антонины прокрался какой-то bug, плодом которого была полная асексуальность романистки: ей не требовались ни мужчины, ни женщины, вообще никто и низачем. Единственной её страстью было высокое искусство, её бесчисленные романы, которых она до смерти своей решила написать не менее пятисот. Оставим беднягу. Что сделано - то сделано.