November 15th, 2021

100

Принцип пристрастий моих довольно давно определился: «Обычно мне нравится то, что я сам не могу или не умею». Потому в области классической музыки и в джазе мне нравится очень многое, в популярной музыке – что-то, а уж в авторской песне – всего ничего.

Что поделаешь, если мне до зевоты известно, как это написано, почему это написано? Проще говоря, речь идёт о «синдроме ремесленника» - будет ли он восхищаться чужим, если сам не хуже умеет? Покажи ему chef-d'œuvre – тут же забегает, засуетится, начнёт выяснять, как, да что.

NB: речь не cтолько о сложности или тщательности выделки, а о том, о чём уста немотствуют.

100

Гаспаров:

«Бессознательное есть табуированное, т. e. не биологическое, а социальное явление: если в XX в. секс перестал табуироваться, значит, он перестал быть бессознательным, а в бессознательное ушло что-то другое. Что?»

Растабуирование секса превратило его в «гаджет», то, чем пользуются, а не то, что повелевает. Судьба всех подобного рода «гаджетов» известна: они устаревают, заменяясь чем-то более «совершенным».

Пока «секс» ещё как-то держится, но зримо заметно, что недолго ему.

«Что?» - тот ещё вопрос. Мне кажется, речь идёт о столкновении человека с виртуальностью – попросту, с небытием. Этот конфликт и создаёт новую мифологию, в которой неизбежно проявятся немало табу – то, о чём невозможно.

* * *

Звук отворяющегося замка.
Слышно, как нервно дрожит рука.

Странно. Казалось, живу один.
Боязно малость. А ну, погоди.

Тихо в глазок посмотрю дверной:
Кто там стоит за моею стеной?

Женщина юная, и не дурна.
Чуть раскраснелась. Раздражена.

Collapse )