September 21st, 2011

(no subject)

• Да он кнута от пряника отличить не в состоянии!
• негодовальня (коробочка с устройствами для негодования)
• Оноре де Бальзак, «Шагреневая рожа»
• ГородоВой (система оповещения населения города о воздушной тревоге, и т.п.)
• дотучный собеседник
• трупопровод, трупоукладчик
• больное платье (смирительная рубашка?)

НАЧАЛО РОМАНА

N2O


«Тимофей Куцевол, 75-летний председатель колхоза «Даёшь от сохи», тяжко опираясь на нефритовые костыли, подарок китайских товарищей, вышел на крыльцо избы своей давней любовницы, Изы Мейерхольд. Та тоже вышла следом, и благодарно похлопала Тимофея простеньким костыльком по хребтине:

-Эйх, Тимоша, ягодиночка моя ты сладенькая….

Тимофей тем временем наблюдал, как издалека, со стороны запруды, на колёсах мчится колхозный агроном, Никандр Квочка. Он уже года два как прикрутил к своим кирзачам два толковых колеса, и потому мчался быстро, хоть и не без греха, - падал часто. Вот и перед крыльцом сковырнулся больно и неподобающе, но скоро оправился, и вот что сказал:

-Слушай, председатель, я со станции: там привезли какое-то диковинное удобрение, азотистое, говорят, всё расти будет, хоть карандаш воткни. Я спроворил сорок подвод по десяти мешков на каждую. Что делать будем?

Тимофей погладил нефритовым костылём неровную спину Изы, всхрапнул от былых чувств, и мечтательно промолвил:

-Что-что… Земля давно ждёт, исстрадалась, измылилась, ей сок новый нужон… Сыпь по полям, ждать не станем…

-Ага! – козырнул агроном, и тут же умчался на колёсах своих к колхозным складам, где разгружали удобрение. Тимофей повернулся к Изе:

-Ну, ты давай. Пока. Помни только: ты мой последний бастион. Помни и цени.

Иза хохотнула:

-Ты скворечник-то свой прикрой, не то скворчик вылетит!

Тимофей недовольно завязал инкрустированный бисером гульфик и поковылял в правление.

***
Ближе к обеду полил дождь. Тимофей, по обыкновению своему, разделся догола, вышел из конторы и, тяжко опираясь на председательские костыли, встал посреди майдана, сурово глядя в небо.

Обычно всё это происходило молча и торжественно, но на этот раз случилось странное: стоя под дождём, Тимофей вдруг как-то дико разулыбался, а минутой позже заржал, как молодой жеребец. Скоро обнаружилось, что председатель не одинок: изо всех домов вывалила куча народу, и все, от мала до велика, заливались каким-то неудержимым нервным смехом.

Евграф, корчась от смеха и катаясь по мокрой траве, орал ликующе:

-Жить-то и вправду стало лучше, веселее стало жить, вот оно как!!!

Ещё сутки укатывалось всё село, - после похоронили трёх, в том числе и Изу Мейерхольд, как есть, лопнувшую от смеха в районе пуза.

Потом приехали из района, со следователями и маленькой тюрьмой на колёсах. Выяснилось, что то самое азотистое удобрение при разложении, - и особо, при воздействии влаги, выделяет
знаменитый «веселящий газ», который и подкосил колхозников.

Но, по чести сказать, Тимофей, когда приходил на могилку к своей былой любовнице, то и дело всхрапывал и хихикал нехорошо. Сердобольные колхозники списывали то на контузию от поражения веселящим газом».