ПАТЕР ИМО́Н О ЭН ТОЙС УРАНО́ЙС*

Я чуть не ошалел, когда попытался узнать перевод греческого слова κόσμος. То есть «космос». Выяснилось, что слово сие может означать (в зависимости от контекста, разумеется):

1) упорядоченность, порядок
2) надлежащая мера, благопристойность
3) строение, устройство
4) государственный строй, правовой порядок
5) (на Крите) косм, носитель высшей государственной власти
6) мировой порядок, мироздание, мир (впервые названный так Пифагором как выражение высшего порядка)
7) небесный свод, небо
8) мир, свет, земля
9) перен. свет, люди, народ
10) украшение, наряд
11) перен. украшение, краса, честь, слава

По большому счёту, некое подобие пресловутого германского Ordnung’a. В этом свете как-то иначе зазвучало слово «космополит», ну, то есть «гражданин мира», или, что уж там, «Вселенной». Обычно космополитами именуют тех, кто придерживается мнения Ubi bene, ibi patria, то есть «Где хорошо, там и родина». Но, как уже сказано, в слове κόσμος столь уж много отсылок к «порядку», власти, закону, что образ «вольного стрелка» как-то заметно тускнеет, вместо же него появляется некто, инстинктивно тянущийся от хаоса большего к хаосу меньшему, а, в идеале, так и вовсе стремящийся в этатистский рай, эдакий Absolute Ordnung.

Понятно, что те люди, которые именуют себя «космополитами», с подобной трактовкой не согласятся, но мне она видится правдоподобной. Ubi bene? Где хорошо? Где удовлетворяются все твои потребности. А где они могут удовлетворяться лучше, нежели в абсолютно выверенном, часам подобном, до смешного законопослушном обществе?

Причём речь в основном идёт о потребностях материальных. Духовные-то можно удовлетворять где угодно. Как показывает век двадцатый, жёсткость политического режима лишь стимулирует творческую активность.

*
А заинтересовался я словом κόσμος, в меру своих сил постигая другой термин, имеющий истоком всё тот же греческий язык: уранополитизм (ουρανός — небо, πολίτης — гражданин). Речь идёт о главенстве Божественных законов над законами человеческими и, разумеется, государственными.

Вокруг уранополитизма ведётся довольно много споров, в частности, о проблеме отрицания уранополитизмом патриотизма. Меня-то эти споры не особо задевают, поскольку они касаются методологии, меня же привлекает ясность и бесспорность идеи.

Я никак не космополит. Мне претит. Патриот ли я? Мне нравится говорить на языке, на котором вместе со мной говорят сто миллионов человек. Я не смог бы жить без ощущения дома, - и, да, речь идёт не только о ветшающей хрущовке в Томске. Всё гораздо масштабнее. Немного раз побывав за границей, я по сию пору помню тягостную неорганичность пребывания «там» и освобождение возвращением.

Ну, да, в этом смысле (и в некоторых иных, не перечисленных) я безусловный патриот. Но пределы этого ощущения вполне видимы и понятны мне. В частности, срабатывает и то обстоятельство, что каждый год я становлюсь несколько старше, и, надо же, ουρανός – небо становится всё ближе и понятнее.

Должно быть, это движение – от порядка земного к порядку небесному - всеобщее, но для меня оно пока внове.





* Πάτερ ἡμῶν ὁ ἐν τοῖς οὐρανοῖς… (Отче наш…)