100
Со времён начальной школы меня поражала странная немузыкальность моих сверстников и их диковато-гадливое отношение к урокам пения. Потом было военное училище, где в роте на 120 лбов было три-четыре чистых голоса, всё же остальное звучало, как какая-то авангардистская оратория, где все старательно берут малую секунду от орущего тебе в затылок.
Эта массовость неумения и нехотения постепенно привела меня к мысли: что-то может измениться вместе с изменением отношения к созвучности, гармонии, благородному звукоизвлечению. Ибо это делает человека внутренне требовательным к себе и к окружающим.
Не то, что если все согласно запоют, разом окажутся в раю. Но мы ведь и не пробовали.
Эта массовость неумения и нехотения постепенно привела меня к мысли: что-то может измениться вместе с изменением отношения к созвучности, гармонии, благородному звукоизвлечению. Ибо это делает человека внутренне требовательным к себе и к окружающим.
Не то, что если все согласно запоют, разом окажутся в раю. Но мы ведь и не пробовали.