gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

ПРОКЛЯТИЕ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ

rHJ2x0h

Основной вопрос философии личности в той или иной мере продолжает «основной вопрос философии» по поводу первичности духа либо материи. Суть проблемы примерно такова: как относиться к «данному мне в ощущениях» мире, если я довольно ясно понимаю, что ощущения (а вместе с ними и сигналы, раздражители) доносят до меня совершенно искажённую картину мира?

Пальцем я тыкаю в столешницу и говорю: столешница твёрдая. Ставлю на неё стакан с водой, и убеждаюсь, что стакан не проваливается сквозь, а продолжает стоять на столе.

Однако я прекрасно знаю, что никакая столешница не твёрдая, что она всего лишь сконцентрированное излучение атомов, из которых она состоит, а в атоме нет ровным счётом ничего «твёрдого», он – всего лишь невероятно маленький энергетический сгусток. Когда я вижу покоящуюся на магнитной подушке металлическую болванку, более того, помещаю руку между магнитом и болванкой, я уподобляюсь знаменитому филиппинскому «хилеру», который голыми руками проникает в плоть больного и чего-то там мастерит. Иначе говоря, болванка лежит на «столе», только стола я почему-то не вижу.

То, что я не могу тою же рукой проникнуть в своё бедро и ухватиться за бедренную кость, не означает, что бедро «твёрдое», - оно того же качества, что и магнитное поле, просто иной интенсивности.

Зато через меня и мою плоть, взять то же бедро, легко и беззаботно пролетают сотни видов излучений, - от инфраволн до какого-то обезумевшего высокочастотья. Было бы забавно, если бы я каждый раз вскрикивал от боли или щекотки, когда какое-то излучение прошивало меня насквозь. Или же ещё лучше: я смог бы прослушивать все те телефонные разговоры по сотовой сети, которые ежесекундно пролетают через меня.

Я завёл эту канитель про тыканье пальцем только для того, чтобы подтвердить простую мысль: наши представления о «твёрдом», «мягком», «невидимом» - это лишь какие-то пошлейшие условности, которыми мы привыкли руководствоваться.

Время от времени те или иные условности устаревают, тогда вместо плоской Земли появляется Земля-шар, вместо планетарной модели атома (горошины с «+» и «-») появляется корпускулярно-волновая теория и далее. Это значит лишь, что когда-то нынешние условности будут в свою очередь заменены на другие, и не более того. Как если бы каждый квартал мы находили новое имя для мяча: «то, что скачет», «то, что круглое», «то, что бросают», «то, что сдувается», «то, что пинают», - и каждый раз ужасно радовались обретённым смыслам.

Проще сказать, мы обманываем сами себя и договариваемся друг с другом об этом обмане, поскольку на какое-то время это устраивает и нас самих, и окружающих. После же, в силу самых разных обстоятельств, комфорт переходит в дискомфорт, плоская Земля вдруг вспучивается и превращается в шар. Это называется «революция в естествознании». На пороге новая революция – «Земля-тор». А чем хуже шара или блина?

Когда по ходу жизни начинаешь осознавать, что ты живёшь в мире условностей, где всё пронизано идиотской конвенциональностью («договорные истины», хехе), тут мы и выходим на заявленную вначале проблему.

Воспринимая мир «конвенционально», я всего-то соглашаюсь повторять за другими какую-то ахинею, которая искажает мир до неузнаваемости. Но зато в этом конвенциональном бардаке я всегда смогу надеяться на понимание, поддержку, помощь, участие, любовь, ммм… ну, да, успешность, процветание, прочие милые радости.

Если же я только попытаюсь (только лишь!) выйти из этого «договорняка», я разом окажусь в полной изоляции. Даже ближайшие люди несколько смущённо начнут бормотать: «Тебя занесло… Ты не понимаешь… Это всё очень сложно и неочевидно… Неоднозначно…», ну, и далее в том же духе.

Однако то, чего ты уже достиг, в чём уже успел увериться, тебя уже не покинет до смертного часа. То есть тебе показывают корову, и ты знаешь, что это корова, но, вслед за подсказывающим шёпотом, вынужден произнести: «Это трактор». Аплодисменты, цветы. Ты сдал экзамен по прикладной конвенциональности.

Классикой жанра является встреча 18 июля 1605 года в подмосковном селе Тайнинском (Мытищи) Лжедмитрия и его будто-бы-матери Марии Нагой, инокини Марфы. «По воспоминаниям современников, Дмитрий соскочил с коня и бросился к карете, а Марфа, откинув боковой занавес, приняла его в объятья. Оба рыдали, и весь дальнейший путь до Москвы Дмитрий проделал пешком, идя рядом с каретой».

Вот это я понимаю. Он знает, что никакой он не царевич Дмитрий, но так хочется в цари. Она понимает, что никакой он не сын, но вдруг такой шанс – из монашеской кельи да в царские хоромы. Они рыдают, народ рыдает, все знают, что что-то тут нечисто (царевич Дмитрий 14 лет лежит в гробике в Архангельском соборе), но всем нравится. Меньше чем через год разонравится, и тот же народ убьёт «самозванца» и будет издеваться над его телом чуть не неделю. Но это потом.

Всё потом. Давайте пока так. Ну, и что, что бред, но вы же с нами?.. Вы же не против?.. Договорились.
Tags: Игры с реальностью
Subscribe

  • Я ТВОЙ БЫНЬ МУУ

    Реклама «Балтики 0», где само это т.н. «пиво» персонифицировано в образе какой-то навязчивой неудовлетворённой фемины,…

  • ТОП-5 НОРМЫ

    1. Мужчина, обладающий самым посредственным интеллектом на Земле – житель польской Познани, которого зовут, разумеется, Ежи Ковальский. 2.…

  • СЮЖЕТЫ БЕСПЛАТНО

    Название: Доверься демону. Поцелуй инкуба Автор: Екатерина Севастьянова Издательство: Альфа-книга Жанр: Любовное фэнтези, Городское фэнтези…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments