У бабушки моей была ироничная простонародная приговорка: «Эх, жись ты жись, когда ж ты поху́жаешь?» - в том смысле, что так уж сладко да ровно живётся, что хочется каких-то изменений, - а коли лучше некуда, то пусть хотя бы в сторону ухудшения. Повторяла она эту странную формулу нечасто, но лишь когда был близок предел силам, терпению, воле. Когда умирала, уже не справлялась с дыханием, а матушка моя всё гладила её по голове да «Потерпи, скоро станет лучше» - смотрела на неё удивлённо, задыхаясь, шептала: «Да когда же». Было не до иронии. Ирония кончается там, где исчезает двойственность. Где нет вариантов.