gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Category:

ДУАЛИЗМ КОМНАТЫ

Снимок

В моей прежней квартире была большая тёмная комната. В семье её называли не иначе, как «кладовка», это уже гораздо позже мне был навязан более городской вариант именования.

Жили мы небогато, так что кладовка действительно выполняла роль всяких там встроенных шкафов и гардеробов. Там стоял прадедов сундук с почти неизвестным мне содержимым (его открывали при мне, и я видел, что лежало поверху). В кладовке хранилась сезонная одежда, там лежали стёганые одеяла, подушки, много чего ещё. Там была полка (после я узнал, что это называется «антресоль»), на которой лежало немало книг и годовых подписок «Вокруг света», «Техника - молодёжи» и «Роман-газеты».

В углу из потолка в пол проходила толстенная труба центрального отопления, зимой ужасно горячая, не прикоснуться. Эта труба почему-то непременно красилась чёрною краской. Жар от неё высушивал воздух и коробил древесину, так что дверь в кладовку никогда плотно не закрывалась, а переделывать косяк двери никому не приходило в голову: всё равно скоро поведёт.

Я проводил там часы и часы: забравшись на сундук с лежащими поверх него одеялами, я доставал наугад с полки какой-нибудь журнал и прочитывал его от начала до конца. Именно там лет в девять я прочитал, скажем, «Пасынки Вселенной» Хайнлайна, да и много чего ещё.

Коли комната была «тёмной», я и ясным днём включал там лампочку, воткнутую в стенку под самым потолком. Как уже сказано, если я зачитывался, я мог провести там несколько часов кряду, что меня нисколько не тревожило и не вызывало ровным счётом никаких опасений и страхов.

Но в том-то и дело, что когда я покидал кладовку, и, скажем, после полуночи тащился в туалет, проходя мимо всегда приоткрытой двери в кладовку, я испытывал совершенно лютый ужас. Более того, с ней у меня был связан серийный сон, который снился мне несколько лет подряд. Вот, ночью, почему-то один во всей невеликой квартире, я прохожу мимо двери, и вдруг чувствую невероятную и непреодолимую силу, которая тащит меня внутрь медленно распахивающейся двери, за которой абсолютная чернота. Что там – смерть, небытие, что-то иное, я так никогда и не узнаю, потому что я неизбежно просыпался перед тем, как эта недобрая сила окончательно засосёт меня во чрево кладовки.

Но вот утро, но вот я иду в школу, но вот я возвращаюсь, и после обеда совершенно бесстрашно захожу всё в ту же кладовку, чтобы снова погрузиться в чтение «Антологии таинственных случаев», любимую рубрику в «ТМ».

Почему-то тогда, в детстве, этот дуализм восприятия кладовки меня нисколько не волновал. Теперь же, припоминая то самое, я несколько теряюсь. Взрослый дядя никак не может уяснить: как это так, проводить время в комнате, с которой у тебя связаны самые хтонические страхи? Мыслимое ли это дело?

Мыслимое, ещё как мыслимое… Я вдруг вспомнил один из любимых (и страшных) романов Мишеля Турнье «Пятница, или Тихоокеанский лимб». Робинзон в пещере в центре своего острова находит некую нишу:

«Но больше всего заинтересовала Робинзона глубокая, футов пяти, ниша, обнаруженная им в самом дальнем углу склепа. Внутренность ее была гладкой, но странно причудливой, словно у литейной формы для какого-то, очень сложной конфигурации предмета. Что , же это за предмет? Может быть, его собственное тело? - заподозрил Робинзон. И в самом деле: после многочисленных попыток он отыскал наконец нужное положение -- свернулся калачиком, скрестив ноги, уперев колени в подбородок и обхватив их руками; в этой позе он так идеально точно поместился в выемке, что тут же перестал понимать, где кончается он сам и начинается каменная оболочка».

Попросту, Робинзон оказался в матке огромной женщины, которую он отождествил со своим островом. Он там не жил - он там отдыхал в небытии, если это вообще возможно. Страдания, вызванные одиночеством и беспросветностью, были столь невыносимы, что Робинзон находил своеобразную передышку только в этом каменном чреве, где становился никем, вернее, не был вообще.

Может быть, именно этот сюжет в романе Турнье и перекликается в моём сознании с темой кладовки, - страшно-уютной, подземно-небесной, мертвенно-живительной.

То есть не это мне кажется странным, - а то, что когда-то я не видел противоречия между страшным и прекрасным, а после, когда моё сознание спрямили, одеревя́нили, лишили природной пластики и объёма, - противоречия вдруг обнаружились.

Я далёк от идеализации детского сознания, - но ещё более я далёк от принятия того, во что оно превратилось со временем.
Tags: ТЕКСТЫ
Subscribe

  • * * *

    Пойду к решале Скажу решале Привет решала Давай решай И взглядом шалым Пронзит решала Романс затянет Не искушай Чего-то вякнет Куда-то звякнет Как…

  • (no subject)

    • сложная Эдип-обстановка • подвода (субмарина?) • «Чукчик кучерявый» • загатка: что плохому танцору мешает, а плохому певцу помогает? • «Ни пуха,…

  • ЯЛЬ НАСВЕТЕ ВСЕХМИЛЕЕ

    Для того, чтобы уяснить, насколько мы сведущи в самих себе и в искусстве описания мира, можно попробовать – достаточно попробовать - взять листок…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments