?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
БОЛЬШАЯ ЦИТАТА И ЧУТЬ МЕНЬШИЙ ПО ОБЪЁМУ КОММЕНТАРИЙ
gvardei
juggernaut4

«Нельзя растворить в маленькой кастрюльке с водой сколько угодно соли, даже если это зеленая соль земли. Да, за тысячу долларов можно купить больше физического удовольствия, чем за сто. За десять тысяч – чуть больше чем за тысячу. Но за сто тысяч уже не купишь больше, чем за десять.

Вернее, купить можно, но это будет уже не физическое удовольствие. С какого-то порога все наслаждения становятся чисто ментальными.

Бедному Калигуле приходилось разводить в уксусе жемчужины и пить получившуюся гадость в окружении льстецов и клевретов. Механизм наслаждения здесь такой: император пьет раствор миллиона сестерциев, вокруг стоят зрители, которые об этом знают, Калигула знает, что они знают, а они знают, что он знает, что они знают. Лабиринт, что называется, отражений.

Растворить много соли в маленькой кастрюльке, как я уже сказал, нельзя. Но вот отразиться в ней может хоть пачка соли, хоть вагон, хоть целый состав. И именно с этими отражениями богатые люди и работают аж с самого бронзового века.

Мы, сегодняшние Калигулы, плаваем мельче, чем былые, но тем же самым стилем. Надо постоянно напоминать себе и другим, что пьешь вино за десять тысяч, а не за тысячу, ибо язык особой разницы не ощутит. Мы пьем, таким образом, не вино, а растворённый в нем нарратив.

Запомни, Таня, это страшное слово – я к нему еще много раз вернусь.

Главное, чем наше время отличается от античности, это тем, что растворимые жемчужины научились создавать и для бедноты – хотя бы в виде дорогих мобильных телефонов. У тебя ведь есть крутой мобильник? Тогда ты знаешь, что такое нарратив продвинутой бедности. Это, конечно, страшновато. При римлянах хозяин раба хотя бы оплачивал ошейник, а в наше время рабы недоедают, чтобы его купить.

Правда, и хозяин у нынешнего раба уже другой – это не кто-то конкретный. Это не человек и даже не злой дух. Хозяин, так сказать, распределен по ноосфере».

(«Тайные виды на гору Фудзи»)

*
Вот действительно довольно объёмная цитата из романа Пелевина. Мне понравилась точность и ясность сказанного, - как говорится, подпишусь под каждым словом.

Подпишусь, а после закручинюсь: ну, прочитал, ну, солидарен, но что теперь с этим делать? В голову тут же влезла нелепая (в данном случае) лапидарная фраза: «Предупреждён – значит, защищён». Да, предупреждён. Но – защищён?! – куда там...

На самом деле, чтобы что-то изменить в этом социальном мире, надо снести его ко всем чертям, потому что какие-либо реформы и реконструкции помогут этому миру, как мёртвому медаль.

А хочу ли я, чтобы этот мир снесли ко всем чертям? На самом деле даже я нашёл в нём какую-то нишу, в которой мне довольно удобно и безопасно, - ну, знаю я, что этот мир двуличен и гадок, мелок и глуп, и что с того?

Разрушат этот мир, - в новом мире будет ли мне та же самая ниша, в которой удобно и безопасно? Очень сомневаюсь. Потому я и десятки тысяч таких же, как я, будут и впредь читать умные книжки, покачивать головами, цокать языками, возводить очи горе́, а после вылезать из своих ниш и, кряхтя, помогать этому гнилому и смрадному миру катиться дальше и дальше по наклонной плоскости.


  • 1
Мне кажется, что задолго до Пелевина эти вопросы задавал себе Екклесиаст. Он же на них и ответил в конце своей книги.

"Составлять много книг - конца не будет, и много читать - утомительно для тела"?

Мне кажется, что не это. Понятно, что все - суета сует. Особенно стремление удержаться в статусе есть суета. Ведь какой смысл лично для человека в питии жемчужного напитка? Это важно только для внешнего наблюдателя. Пелевин из книги в книгу ставит этот вопрос.

Один мой приятель мечтал в молодости (в 80-х :-)) иметь секс в ванной из шампанского. Удалось это ему. Сказал потом, что было бестолковое ощущение липкого и сладкого. А пузырьки не впечатлили. В остальном - одно неудобство от скользкого.

Екклесиаст, вроде бы тоже все попробовал. Осталось ощущение бессмысленности. Но в конце (поле фразы про книги и гвозди) он говорит. "Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека".

То есть в этом соблюдении и есть смысл. Сам для себя он соблюдение заповедей реализовал следующим образом: "Кроме того, что Екклесиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал, и составил много притчей. Старался Екклесиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно".

Честно говоря, меня только это и утешает.

Я солидарен с вами. Печаль в другом - среда, в которой нам приходится жить, становится всё более чужеродной и безличной. И быть правым становится всё горше, а порой и двусмысленно.

Ощущения подобны. "Горше" от слова "горечь".

Рецептов исправления ситуации я не знаю. А вот Вас - читаю. Постоянно. :-).

Спасибо Вам за остроту пищи для ума.

У Бенчли в "Челюстях" мать главного героя не одобряет желание сына иметь «двухдолларовую рубашку с шестидолларовой ящерицей», он настаивает на своем - и понимает, что даже в этой рубашке все равно не становится своим, равным, в компании богатеньких туристов. Рубашка в результате становится тряпкой для мытья газонокосилки...

Роман был опубликован в 1974 году, это совсем другая эпоха. К сожалению. С тех пор многое изменилось. Скажем, из 10 учеников моих у восьми - телефоны, именуемые "престижными покупками", ну, то есть когда платишь не за товар, а за упомянутый "нарратив". Когда я рассказываю о процессе ценообразования и предлагаю купить мой телефон (10 тысяч) за пятьдесят, все без исключения посмеиваются и говорят, что нет, не купят. Это странный мир, в который мне входа нет, да и слава Богу.

  • 1