gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

УКСУС

7427003

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Впервые Хармса я услышал, когда мне был 21 год. В Москве, в 1986 году. На кухне сидела толпа народа, из рук в руки переходила самиздатовская папка, читали поочерёдно, давился от смеха читающий, ржали все присутствующие. Сейчас я сравниваю это с какой-то сатанинской евхаристией, - так контрастировали довольные, благостные лица с нелепостью и жутковатостью текстов.

Мы с Горкавенко, тоже там присутствовавшие, вдруг встали и демонстративно покинули собрание, - право, было противно. На нас посмотрели вполне иронично, нам тогда всё прощали, называя не иначе, как «суровые сибирские мужики».

Мы, действительно, были тогда девственны головой, нас очень многое отвращало, особенно все эти солидарные посиделки, тайные вечери-нощи, все эти возьмёмся за руки, чтоб не проспать поодиночке. Было во всём этом что-то обезьянье. (Почему было, и ныне есть…)
*
Миновало время, с девственностью было покончено. Не сразу, поэтапно, но таки да. Появились вполне легальные издания Хармса. Всевозможные тоненькие сборники, одна довольно толстая малоформатная книжка. Я их читывал, хохатывал, умилялся, восторгался. ОБЭРИУ, Введенский, Вагинов, прочие.
*
Потом кому-то показалось мало, пошли собрания произведений, - то бременское, то наше, вал какого-то барахла, в котором совершенно невозможно разобраться. Клочки, бессодержательные фразы, зачем-то датированные. В печати явились приватные письма Хармса, которые читать категорически нельзя, - столь жалок он там.

Пытаясь продраться через все эти собрания сочинений, я то и дело поминал вечных обезьян, бессмысленно стучащих по клавишам вечных печатных машинок и регулярно выдающих то «Илиаду», то «Бармаглота-Верлиоку».

Итого, мои восторги по поводу Хармса давно улеглись, тем паче, мы с Пантеоном Забутовым ещё в школе писали такую дичь, что любой введенский нам бы люто завидовал. Стоит отметить, мы обходились без нюханья эфира.

НЕПОСРЕДСТВЕННО О ТЕКСТЕ

Восторги улеглись, но это означает лишь спокойное отношение ко всему, им написанному. А кое к чему и с прежним уважением. Вот текст во многом совершенный и, как мне видится, по сию пору не до конца понятый.

« – Пейте уксус, господа,– сказал Шуев.
Ему никто ничего не ответил.
– Господа! – крикнул Шуев.– Я предлагаю вам выпить уксусу!
С кресла поднялся Макаронов и сказал:
– Я приветствую мысль Шуева. Давайте пить уксус.
Растопякин сказал:
– Я не буду пить уксуса.
Тут наступило молчание, и все начали смотреть на Шуева. Шуев сидел с каменным лицом. Было неясно, что думает он.
Прошло минуты три. Сучков кашлянул в кулак. Рывин почесал рот. Калтаев поправил свой галстук. Макаронов подвигал ушами и носом. А Растопякин, откинувшись на спинку кресла, смотрел как бы равнодушно в камин.
Прошло ещё минут семь или восемь.
Рывин встал и на цыпочках вышел из комнаты.
Калтаев посмотрел ему вслед.
Когда дверь за Рывиным закрылась, Шуев сказал:
– Так. Бунтовщик ушел. К чорту бунтовщика!
Все с удивлением переглянулись, а Растопякин поднял голову и уставился на Шуева.
Шуев строго сказал:
– Кто бунтует,– тот негодяй!
Сучков осторожно, под столом, пожал плечами.
– Я за то, чтобы пить уксус,– негромко сказал Макаронов и выжидательно посмотрел на Шуева.
Растопякин икнул и, смутившись, покраснел как девица.
– Смерть бунтовщикам! – крикнул Сучков, оскалив свои черноватые зубы».


Уж и не знаю, какое количество эфира пришлось употребить при написании оного опуса, но он подробнейшим образом описывает всё то самое, что происходило на той самой московской кухне, запечатлённой в начале текста, на тысячах иных кухонь и целиком в пределах социального взаимодействия на нашей утлой планетке.

Я, то и дело грешащий наукообразностью, поименовал бы сей текст прекрасной иллюстрацией «Закона навязывания дискурса», «Закона необходимой жертвы», «Правила самоустранения» и «Принципа коллективного беспамятства».

«Закон навязывания дискурса» гласит, что изначально любая социальная группа совершенно инертна и не нуждается в дискурсе. Он должен быть навязан неким внутренним агентом, нуждающимся в лидерских полномочиях. Если предложенный дискурс становится злободневным, участники социальной группы невольно передают лидерство упомянутому агенту. В тексте этим агентом является Шуев.

«Закон необходимой жертвы» гласит, что внутренний агент, принимающий бразды правления в социальной группе, искренне нуждается в антиподе, некоем сатанаиле, отторжение которого многократно усиливает позиции лидера. Конечно, отторгаемый есть заведомая жертва, он не способен к сопротивлению, он слабее лидера, он не уверен в себе. Речь идёт о Растопякине.

«Правило самоустранения» гласит, что если конформность вступает в непримиримое противоречие с неприятием дискурса, следует как можно тише и незаметнее покинуть поле дискурса. Бороться с Шуевым бессмысленно – он туп и энергичен. Он идёт напролом. Рывин, в отличие от Растопякина, ничего не декларирует, он самоустраняется.

«Принцип коллективного беспамятства» гласит, что если какой-то фактор начинает противоречить течению дискурса, он тут же замалчивается, а дискурс молниеносно перемещается на более удобную и безопасную базу. Безусловный бунтовщик – Растопякин, но Шуев почему-то не выступает против него. Самоустранение Рывина – смена базы, «Смерть бунтовщикам».

Стоит заметить, что «Смерть бунтовщикам» кричит уже некий Сучков. Шуев к концу текста отходит на второй план. Из этого исходя, можно сформулировать и «Закон присвоения дискурса»: в ходе внедрения дискурса в социум первоначальный лидер, проявивший некомпетентность, устраняется или становится рядовым носителем. На первый план выдвигаются те, кто в начальной фазе проявил завидную осторожность и дальновидность. В данном случае это Макаронов и уже упомянутый Сучков с его черноватыми зубами.
Tags: Психологические ытюды
Subscribe

  • ЗА ПОЛНОЧЬ

    Черти залетали в избу обычно после часа ночи и принимались за привычное дело: начинали терзать домашних подозрениями, блазнями самого разного…

  • КОГДА-ТО НЕ ПОВЕЗЁТ

    Кондуктор трамвая, по какой-то причине решив, что видит перед собой совершенного лоха, вкрадчиво произнёс: -С вас сто тысяч рублей. Я,…

  • ИСТОРИЯ ПП

    Исполненный самых нежных чувств к девице Каракамыш, Пётр-Павел Чехарда задумал набить себе на бедре татуировку «Люблю девицу Каракамыш».…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments