gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Я САМ КАК ОН ЕСТЬ (22)

gif
51.



Очнулся на полу в квартире Онскуля. Он и его швейцарскоподданная бабка, оба в наручниках, сидели на антикварных венских (венских?.. Должно быть, цюрихских…) стульях и давали показания по поводу произошедшего. Онскуль всё валил на бабку, утверждая, что именно она науськивалала его на все неблаговидные и преступные замыслы начиная с трёхлетнего возраста. Бабка, не владея русским языком, лишь сжимала в то и дело воздымаемых руках фигурки, символизирующие Невинность, Раскаяние и Добровольное Сотрудничество Со Следствием.

Мне помогли подняться с пола и поздравили с тем, что удар свинцовым половником пришёлся мимо головы, - указуя на глубокую вмятину в штукатурке на уровне моего полного роста. Свинцовый половник лежал тут же, ручка его была обёрнута полотенцем во избежание оставления на оной отпечатков пальцев.

-Не отвертится, - убеждённо говорил мне кто-то, - у нас есть кинофотодокументы, у нас есть признание Онскуля, законопатим лет на пять. Пять лет вы будете чувствовать себя в полной безопасности, наши поздравления.

Мне помогли взвалить на плечи шифоньер, услужливо распахнули двери, я медленно и раздумчиво спустился с пятого этажа во двор и подался в сторону своего дома.

Что это было? – сон или явь? – думал я, поминая amazing grace, испытанную мной на той самой изумрудной поляне с шатрами китайского шёлка. Но ответа не было.

Придя домой, я поставил шифоньер в угол, изъял из него пару тысяч рублей и, спустившись во двор, раздал страждущим и нуждающимся. Никто не неволил меня в том, я всего лишь исполнял свой гражданский и человеческий долг.

*
Скоро вернулась домой и мамка. Сетуя на то, что какая-то сволочь украла у неё тарелки, и теперь на похоронах ей приходится просто бить в ладоши, отчего ладоши распухли и посинели, мамка приготовила мне огромный штрудель. Только после того, налив в таз керосину, она опустила туда руки, да так и заснула, сидя на полу подле кухонного окна.

Штрудель был несъедобен, но, помня заботу мамки, я начал ломать его об колено и мучительно проглатывать чёрствое крошево. Занятый тем, я продолжал вспоминать события последних дней, с горечью ощущая, что идея аэронавтики, овладения эфиром как-то медленно, но неуклонно отходит на второй план. Жизнь то и дело вносила свои коррективы, принижая и умаляя мечту моей юности. Я вгляделся в собственное отражение в никелированном чайнике, стоявшем на столе. Мужественное, волевое, чувственное лицо, - но какая тоска во взгляде, что за боль виделась за этой самодовольной ухмылкой, расплывающейся по выпуклому боку чайника…

Вошёл почтовый курьер в фуражке с крылатой сандалией Меркурия в качестве кокарды. Потребовал пароль. Я сказал первое, что пришло мне в голову: Кобленц. Курьер удовлетворённо кивнул, молвил «Аугсбург», подал мне конверт и покинул дом, прихватив в качестве чаевых упомянутый чайник.

Ногтем мизинца левой руки я вспорол конверт и обнаружил там сплющенный иммортель и звуковое письмо от Пантеона. Вот всего лишь его текст, ибо интонации Пантеона столь великодушны, что передать их не представляется возможным:

«До’огой Гва’дей.

Если ты получил это письмо, значит, оно до тебя дошло. Я че’товски ’ад этому обстоятельству, д’ужище.

Всё то, что п’оизошло с тобой на изум’удной поляне, отнюдь не видения твоего больного вооб’ажения. Пьисовокупленный к письму иммо’тель тому явное доказательство. Когда ты всё же дог’ызёшь свой штьюдель, не объеменяй себя и нас ожиданием, - явись тотчас же на Потаповы Лужки, в наше место, там ты узнаешь больше и не пожалеешь о том.

Твой иск’енний дьюжок – Пантеон».

«Нашим местом» на Потаповых лужках (это недалеко за городом) Пантеон называл одну проплешину на обрыве над Томью, где мы когда-то (Боже, как это было давно!) будто бы обменялись с Паентеоном кровью и поклялись в вечной преданности идее аэронавтики.

Внимательный читатель найдёт тут несоответствие. Он припомнит, что речь будто бы шла о Синем утёсе, который довольно далеко от Томска. Да, так и есть. И дело всё именно в отдалённости Синего утёса. Чтобы далеко не ходить, мы условились, что будто бы менялись кровью и клялись совсем недалеко. Обычное дело. Историческая фальсификация. Но не злым умыслом руководимая.

Я догрыз штрудель и пошёл на Потаповы лужки.
Tags: Я САМ КАК ОН ЕСТЬ
Subscribe

  • * * *

    Есть любови Есть влечения По течению По течению А попробуй вот Увлеки Вопреки реке Вопреки Не затем Что иначе не можется А затем Что иначе не…

  • * * *

    Блаженный дух горячей карамели К полу́дню ближе город пропитал. Добавь пивного солода и хмеля, Чей запах временами долетал. Босыми по расплаву…

  • 100

    В углу комнаты стоит «однорукий бандит». Игровой аппарат. Просыпаешься, осторожно снимаешь с головы эдакий электронный чепец, который считывал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments