Я САМ КАК ОН ЕСТЬ (17)

44.

За эти полторы недели мы съели всё, что можно было съесть. Последнюю куриную ногу, которую Пантеон хранил в отвороте своей пилотки, мы съели пять раз подряд, не гнушаясь её внешним видом, раз от раза всё более устрашающим. После пришлось съесть и пилотку, - так уж соблазнительны показались нам жирные пятна, покрывавшие её.

От голода и жары я совершенно ослаб и перестал продуцировать водород, - следствием тому было то, что наш аэростат неуклонно снижался, и, в конце концов, вовсе рухнул на землю где-то в горах. Крушение было не фатальным, - мы выбрались из-под этой гигантской сырой простыни, и попытались понять, куда же нас, собственно, занесло?

Пантеон, помня уроки юных следопытов в Городском Доме Пионеров, которые он неустанно посещал вплоть до окончания школы, плюнул на палец, поднял его над головой и сказал, что, скорее всего, мы приземлились в таинственной стране Шамбала.

Пытаясь соответствовать моменту, мы тут же завели нашу любимую песню ELO «Shangri-La». Когда к финалу (I'm getting out of love - Where is my Shangri-La?) мы, голодные, но упоённые, возвели очи небу, из какой-то незаметной пещеры неподалёку вышли очень красивые старички в белых одеждах и на чистом русском языке стали спрашивать нас, кто мы, откуда и куда путь держим.

Мы отвечали честно и без утайки. Старички, послушав нас, переглянулись, заулыбались и сказали, что они и так всё знают, просто переспрашивают, чтобы проверить нас на честность. После всё же представились: Махатмы, или Белые Братья, руководители планеты Земля и окрестных безвоздушеств.

Конечно же, и мы знали, кто они такие. Потому что Пантеон с пяти лет от роду был членом Рериховского общества, «Агни-Йогу» знал чуть ли не наизусть, и много рассказывал мне о Шамбале. Так что нам было от чего вздохнуть облегчённо и радостно.

Скажем, попали бы мы в плен к тибетским маоистам, заставили бы они нас читать красную книжечку, били бы прикладами своих аркебуз и мушкетов, а после продали в сексуальное рабство в Таиланд или куда пострашнее.

Махатмы же оказались весьма приятными и предупредительными собеседниками и хлебосольными хозяевами. С помощью пассов рук они отключили у нас в головах центр голода, центр жажды, центр ощущения опасности, центр агрессии и включили источник вечного наслаждения. Нам стало очень хорошо и весело.

Они поведи нас в пещеру, показали свои чертоги, заваленные горами интеллектуальных алмазов и духовных изумрудов. Мы попросили по одному, но нам мягко отказали, сказав, что это общее достояние человечества, и не след на него зариться понапрасну. Нам осталось лишь потупиться и покраснеть.

Показали Махатмы и свой зверинец. Там очень плохо пахло, потому что населяли этот зверинец всякие нехорошие люди, убийцы, сексуальные психопаты и извращенцы. У Белых Братьев была задача: изловить всех таковых и избавить людей от страха перед ними. Но вот незадача: оказавшись в Шамбале, эти нехорошие обретали бессмертие и неубиение, так что зверинец приходилось всё время расширять и совершенствовать. Впрочем, труда особого этого это не доставляло, Махатмы всё делали пассами и силою мысли.

Пантеон то и дело сыпал цитатами из «Агни-Йоги», так что старички с каждой минутой смотрели на него со всё возрастающим уважением. И вот вдруг, смущённо покашливая, предложили ему вступить в их число. Бородой и белыми одеждами, бессмертием и неубиением обеспечим. Будем вместе руководить планетой, это довольно интересно.

В знак того, что это всё не шутки, Махатмы за три минуты силою коллективной мысли отрастили Пантеону длиннющую седую бороду до пупа и обрядили в белый балахон. Он был польщён, но обескуражен. Кивнув в мою сторону, он спросил, а как же со мной? Те покачали головами, нет, дескать, он ещё не достиг должного уровня просветления.

Пантеон отвёл меня в сторону; мы поговорили. Я считал, что он должен остаться в среде посвящённых и достичь максимально возможного просветления. Он же противился тому, якобы отягощённость пороками и несовершенствами не позволят ему полностью реализоваться. Тем более, сетовал он, на Родине меня считают дезертиром, что, по сути, соответствует действительности.

Но, в конце концов, общими усилиями Махатм и моими скромными уговорами, он решил остаться. Мне же надули аэростат, посадили в верёвочную гондолу и отправили обратно в Забайкалье. Никогда не забуду, как долго Пантеон, стоя на взгорочке, махал мне вслед рукой, вытирая глаза своей белоснежною бородою.