gvardei (gvardei) wrote,
gvardei
gvardei

Categories:

Я САМ КАК ОН ЕСТЬ (5)

frame

16.

Я прекрасно помню тот знаменательный день, когда, помимо дружбы детской, наивной и незрелой, к нам с Пантеоном Забутовым пришло нечто большее. Мне кажется, об этом стоит рассказать особо.

Однажды (мы учились в ночную смену, с полуночи до шести утра) Пантеон пришёл в школу явно заплаканный. Он сидел на своей последней парте, сминая в руках батистовый плат с отпечатавшимся на нём его собственным ликом, и время от времени, не сдерживаясь, в голос рыдал.

Учительница антропометрии, Гульнара Соломоновна, большую часть урока тактично пыталась не замечать всего того, что творится с Пантеоном и, как только из дальнего угла класса раздавался очередной пароксизм скорби, наигранно хохотала и переводила внимание класса на какую-нибудь вздорную мелочь, что-то вроде: «Ребята, вы только посмотрите, какие у меня ветхие пажи на поясе – вовсе чулок не держат!»

Однако ближе к концу урока Гульнара всё же не выдержала, с ней случился приступ ригидной каталепсии; она вдруг замерла в нелепой позе, стоя на правой ноге, высоко подъяв другое колено и воздев руки. Её окаменевший взгляд упёрся в портрет Хорлогийна Чойбалсана с казачком, висевший на задней стене кабинета.

Такое с ней случалось время от времени, особенно когда она попадала в какую-то сложную морально-нравственную вилку. Мы, дети неразумные и жестокие, пользовались этим обстоятельством недостойно: обливали чернилами, писали на лице и руках неприличные слова, ну, да и поминать лишний раз совестно. Единственное, что нас могло оправдать, так это стойкая неприязнь к антропометрии – науке вредной, скучной, немецкой.

После того, как наиболее искусные из нас вдоволь натешились с учительницей, все взоры наши обратились к Пантеону Забутову. Он, сквозь слёзы грызя куриную ногу, вдруг обнаружил себя в центре внимания всего класса. Батистовым платком утерев губы, он, будто соглашаясь с невидимым гением своим, покорно кивнул головой, и рассказал нам.

17.

Коли учились мы в ночную смену, спали, разумеется, с четырёх пополудни до десяти вечера. «Мне не спалось. Во сне меня пугали бритой ногой», - так, несколько смущаясь, начал свой рассказ Пантеон. Помолчав четверть часа, он продолжил: «Восстав ото сна, я, по привычке своей давней, удалился в санузел и принялся бешено крутить фуэте. Но, признаюсь, это не вызывало у меня обычного воодушевления. Так что, взяв из угла более-менее целый холщовый мешок, я бросил туда глобус, циркуль, отвес, десяток куриных ног, и подался в сторону школы.

Я брёл, не зная куда и зачем, - до начала уроков было ещё не менее полутора часов. Тогда, испытывая судьбу, я закрыл глаза и побежал. Глобус больно бил по лопаткам, циркуль чрез драную холстину то и дело впивался мне в спину. Я изнемог и остановился. Открыв глаза, я понял, что нахожусь где-то в районе аэропорта «Богашёво», на отметке 182 метра над уровнем моря. Добредя до здания аэровокзала, я не мог сдержать восторга своего.

Дивные стюардессы, изысканностью и статью превосходящие все мои самые смелые мечты и представления. Мужественные пилоты и штурманы, разлегшиеся на гигантском ковре исфахан посреди здания аэровокзала и делящиеся своими впечатлениями о своих странствиях за облаками. Густой и сладкий портвейн «Узбекистон» лился рекой, обнажённые стюардессы лили его меж грудей своих, предлагая наиболее отважным пилотам испить вино там, где им пожелается.

Звучала дивная музыка, фонтан донского игристого бил до потолка, осыпая всех присутствующих освежающей и пьяной пылью. Ожидающие пассажиры с удовольствием включались в стройный контраданс, исполняемый струнным квартетом.

Зачарованно глядя на всё это, я думал: вот, вот где настоящая жизнь. А там, в этой школе, лишь прозябание, лишь унылая и нестройная подготовка к ничтожеству. Но, так или иначе, некое ложно понимаемое чувство ответственности заставило меня вернуться сюда. Понимаете ли вы меня, звери дикие, существа невольные и безмозглые?»

Пантеон обвёл всех присутствующих тоскливым взглядом. Наши одноклассники, один за другим, отворачивались от него, - конечно, понимая, что он, в принципе, прав, но правда эта ой как дорого обойдётся принявшему её.

И лишь я, восхищённый, одурманенный рассказом, бросился тут же в его об’ятия и принял услышанную истину.

Покинув школу, лишь ближе к утру мы дошли до Синего утёса. Выйдя на самый край его, мы обменялись кровью и дали друг другу слово, что посвятим свою жизнь аэронавтике.
Tags: Я САМ КАК ОН ЕСТЬ
Subscribe

  • * * *

    Жизни унылая суть Может быть maybe мабуть Всевыдувающий ветр Maybe возможно peut-être Нервно хохочущий бес Forse быть может talvez Им же…

  • 100

    После самых расчудесных бесед с самыми правильными людьми остаётся смутное недовольство неска́занным. Недовольство капризное, ибо сам не знаешь, а…

  • * * *

    Есть любови Есть влечения По течению По течению А попробуй вот Увлеки Вопреки реке Вопреки Не затем Что иначе не можется А затем Что иначе не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments