БЮЛЬБЮЛЬ что значит СОЛОВЕЙ

Из воспоминаний бывших учеников Высокиничской школы, учившихся у Б.Ш.Окуджавы:

«Булат Шалвович Окуджава преподавал у нас русский язык и литературу. Он был у нас классным руководителем в 8 классе в 1951-1952 учебном году. Молодой, худощавый, высокий, всегда он был весёлым. Уроки его были очень интересными, объяснял он материал доходчиво.
Все ученики его очень любили и уважали. Очень часто его можно было увидеть в коридоре школы, окружённым большой толпой учащихся. Он рассказывал нам о своей жизни, читал свои стихи. В школе он выпускал стенгазету, где тоже печатались его стихи»


«Школу, честно говоря, я не любил — за консерватизм, да и учителем был плохим», — признавался Окуджава впоследствии. Но время менялось, школа становилась более демократичной. Можно было бы осуществить давнюю мечту — не оглядываться раболепно на пресловутую «программу». За два года до смерти поэт написал в «Литературной газете»: «Если бы не возраст и не состояние здоровья — а они мешают это осуществить, — мне бы очень хотелось без всякой платы вести класс в какой-нибудь хорошей московской школе<...> Допустим, раз в неделю я приходил бы к старшеклассникам на урок. Пофантазировали бы вместе...»

(М. Раевская, «Прославленный не по программе. Булат Окуджава - сельский учитель»)

Из этой же статьи я повёлся на цитатку из рассказа Окуджавы 1978 года «Отдельные неудачи среди сплошных удач». Цитатка, она в самом начале рассказа:

«Я снимал угол в домике на окраине. Стояла гнилая осень. Ученикам я не нравился, и они отравляли моё существование».

Ну, право же, подумалось мне, это явно художественный вымысел. Как же, коли вокруг него всегда толпа учащихся, а он всегда весёлый и рассказывает о своей жизни?…

Думаю, дай-ка я всё же прочитаю этот рассказ, к тому же посвящённый Петру Тодоровскому. У меня был печальный юношеский опыт чтения «исторических» романов Окуджавы, от которых у меня после первой же страницы случалась невыносимая зевота (и это в те времена, когда я взахлёб распевал его песни!). Но тут ведь рассказ и, надеюсь, не длинный.

Прочитал; и правда, совсем не длинный.

http://www.vilavi.ru/raz/okud/2.shtml

Отдаю должное реализму автопортрета, однако всё же возник вопрос: этот вот, Акакий Акакиевич в «пальто из замечательного драпа цвета переспелой моркови» - это и есть Соловей Оттепели? Этот, который «падёт на той единственной, Гражданской»? Которому «безумный султан сулит дорогу к острогу»? Который «пишет, что он слышит, как он дышит»?

Вот этот мелкий сибарит, - извините, «властитель дум» целого поколения, а то и больше того?

Так в нём ли дело? Может быть, в поколении, а то и больше того?

Нет, этот вопрос я оставлю без ответа. Поскольку, хотел бы я того, или нет, сам принадлежу к этому поколению, а то и больше того.

Сам-то Булат Шалвович своих питомцев не особо жаловал.

«Мы больны, у нас дикое, больное общество. Оно живёт ещё старыми стереотипами, старой структурой. Оно не может жить энергично, по-новому. Оно учится этому, привыкает. С болью, с кровью, с ужасом. (На концерте в Киеве, 1990.)

«Мы семьдесят лет деградировали, дичали. Знаете, есть замечательный пример из Библии. Когда Моисей уводил евреев из египетского плена, он вёл их сорок лет вместо пяти дней, чтобы вымерло поколение, которое было рабами, и чтобы появились люди, свободные от чувства рабства. А мы – не просто рабы, которые страдают от тягот, мы – профессиональные рабы, которые гордятся своим рабством... (Из интервью в Донецке, февраль 1991.)

Или как там ещё?..

Дойдя до края озверения,
в минутной вспышке озарения,
последний шанс у населения –
спастись путём переселения.

«…мне бы очень хотелось без всякой платы вести класс в какой-нибудь хорошей московской школе». В хорошей. В московской. Бесплатно.

Ну, не получилось. «И печалиться не о чем». И слава Богу.