ФАНФАРЫ ТИМПАНЫ БУБНЫ НЕДОРОГО
Как бы я не относился к Мандельштаму, но всё же одно из его речений в своё время меня тронуло; я про знаменитое, обращённое к жене: «Почему ты вбила себе в голову, что должна быть счастливой?»
(Там контекст важен; он говорит это женщине, которая регулярно приглашала его вместе с ней покончить с собой. И в своих воспоминаниях сетует на то, что он так и не решился. Мне бы такую жену. Впрочем, Мандельштаму-мандельштамово, Иванову – иваново.)
Но за приведённые выше слова Осипу Эмильевичу всё же большой поклон.
Потому что мотив стремления к счастью, несмотря на то, что уже долгое время он является общим местом европейской культурной парадигмы, отдаёт таким редкостным идиотизмом, что меня волей-неволей охватывает пресловутый «испанский стыд» за всё прогрессивное человечество.
Счастье не может быть сконструировано из того, что было, или заработано тяжкими трудами, это - дар, это то, что ты получаешь извне и то, что категорически не подчиняется твоему произволу. Если же называть «счастьем» именно нечто сфабрикованное по каким-то наитиям и умозрениям, то это, господа, себя не уважать. Ну, вот господин Пушкин в какие-то 35 лет уже уразумел, что «на свете счастья нет, но есть покой и воля». Однако нам повторять эти слова можно сколь угодно часто, а вот когда они сольются с твоей душою, - Бог весть. Для кого-то, может, и никогда.
Я бывал счастлив. Вот, например, через месяц девять лет стукнет, как был. Когда на третий день после аппендэктомии меня из Третьей Горки отпустили домой. У меня не было ни копейки в карманах, так что пришлось, загибаясь и хватаясь за «мягкое подбрюшье», идти домой пешком. Дома меня ждала матушка, неделю как выписанная после страшнючей операции из другой больницы. Больше у меня ничего не было – ни упований, ни надежд, ни перспектив, только направление на амбулаторное лечение в поликлинику по месту жительства.
Но почему же это я дорогу от 3-й Горбольницы до Томска-1 по сию пору поминаю, как один из самых счастливых часов в своей жизни? Не каких-то там женщин, не какие-то там « минуты славы», коих у меня было немало, а сей скорбный анабазис?.. Да я не знаю. И никто не знает, когда, где, откуда. Времени для подготовки нет, так что всегда впопыхах, небрежно, без должного пиетета и трепета. Фанфары, тимпаны, бубны, бутоньерки, виньетки, - уже post factum, кому потребно. Я на бубнах и бутоньерках предпочитаю экономить.