НА КОШКАХ

Начну издалека. Как мне кажется, практически у каждого человека есть какое-то совершенно бесполезное качество, которым он почему-то находит нужным гордиться. Вот Пушкин со своим длиннющим ногтем на мизинце, заключённым в серебряный «напёрсток». Вот Гоголь, достающий языком до кончика собственного носа. Кто-то без запинки шпарит Евангелие задом наперёд. У кого-то во время курения сигареты дым из ушей идёт.
*
Так вот у меня тоже такое качество есть. Я по глазам кошки определяю, какого она пола – мужеского, или женского. То есть принципиально не заглядываю в трусы. Ни разу ещё не ошибся, честное слово. Нетрудно догадаться, что никакого практического применения моё качество не имеет. Только если когда-нибудь где-нибудь на какой-нибудь кошачьей ферме с поголовьем в десятки тысяч хвостов…
*
Вот уже ближе. Казалось бы, - коли с кошками у меня всё так ловко получается, с людьми-то и подавно. А вот нет. Год от года замечаю за собой странное: вот идёт некая парочка, а я силюсь уразуметь, кто же из них мальчик, кто же из них девочка, да пустые хлопоты. Ну, может быть, немного соврал; какие-то косвенные улики всё же помогают определиться, однако они порой лишь усугубляют эффект когнитивного диссонанса.
*
В годы младенчества моего много шутили про длинноволосых парней, - якобы из-за оных волосьев их от девиц не отличить. Но что волосы, - я же о глазах. Я же о повадках. Я же об «обводах корпуса».
*
У меня когда-то на эту тему мелькнула невнятная фантазия: какая-то непонятная сила, удручённая явным половым диморфизмом людей, устроила ревизию, слила мужские и женские гормоны в одну бочку, палкой помешала, и с каких-то пор выдаёт всем и каждому только этот коктейль. Оттого встретить на улице девицу с девичьей талией становится каким-то маленьким праздником, - нет, право, я сразу воодушевляюсь и шепчу: «О, нет, не всё ещё потеряно!» Но мой маленький праздник сразу затушёвывается, когда следом за талией я вижу какого-то андрогинчика с причёской, срисованной с пропагандистского плаката «Гитлерюгенд».
*
И не в зализанности личика дела, не в лакированной башке, а всё в том же – в глазах. Метросексуалы, как бы я к ним не относился, народ разный, - от иных порой за версту несёт тестостероном. То же самое могу сказать и про женщин. А тут – бляха муха, не понять, кто ты есть, божья кукла?..
*
От эмпирических исследований теперь перейдём к теоретическим изысканиям.
*
Нет, прежде одно воспоминание. Впервые с проблемой неуверенной половой идентификации я столкнулся лет тридцать назад, когда меня познакомили с существом из ФРГ, которое называли бесполым (для русского уха) именем «Габи». Оно было молодое, в очках, в каком-то идиотском комбинезоне, благодаря которому все доступные глазу половые признаки совершенно не читались. Понятно, что это была какая-то там Габриэль-Габриэлла, но несколько часов общения с нею (она сносно говорила по-русски) так до конца и не убедили меня в том, что это девица. (Кстати, примерно в это время в моей бессмертной книге «Метаморфозы, или как я стал цыганом» появился персонаж по имени «Габриэлла»).
*
Итак, наблюдение первое: в Западной Европе, заповеднике благополучия и сытости, действительно, довольно много существ визуально нечитаемой половой ориентации. Причём ни женская одежда, ни бюсты, кренящие их носительниц к земле, как-то не убеждают. Субтильные дяди и юноши с полированными ноготками вызывают странное чувство пребывания в стране эльфов.
*
Наблюдение второе. Любая городская окраина, населённая весёлыми хлопцами и задорными девицами, - это торжество полового диморфизма, это предельно чёткая дифференциация, кто ты есть и как ты должен себя вести в тех или иных обстоятельствах. Плюс гомофобия, возведённая в ранг обязательной добродетели.
*
Протяжённая цитата. Herbert Wells. The Time Machine (1895). Пер. К.Морозова. Описание элоев:

"Я взглянул на маленьких людей, которые следовали за мной, и вдруг заметил, что на всех одежда всевозможных светлых цветов, но одинакового покроя, у всех те же самые безбородые лица, та же девичья округленность конечностей. Может показаться странным, что я не заметил этого раньше, но все вокруг меня было так необычно. Теперь это бросилось мне в глаза.
Мужчины и женщины будущего не отличались друг от друга ни костюмом, ни телосложением, ни манерами, одним словом, ничем, что теперь отличает один пол от другого. И дети, казалось, были просто миниатюрными копиями своих родителей. Поэтому я решил, что дети этой эпохи отличаются удивительно ранним развитием, по крайней мере, в физическом отношении, и это мое мнение подтвердилось впоследствии множеством доказательств.

При виде довольства и обеспеченности, в которой жили эти люди, сходство полов стало мне вполне понятно. Сила мужчины и нежность женщины, семья и разделение труда являются только жестокой необходимостью века, управляемого физической силой. Но там, где народонаселение многочисленно и достигло равновесия, где насилие - редкое явление, рождение многих детей нежелательно для государства, и нет никакой необходимости в существовании семьи. А вместе с тем и разделение полов, вызванное жизнью и потребностью воспитания детей, неизбежно исчезает. Первые признаки этого явления наблюдаются и в наше время, а в том далеком будущем оно уже вполне укоренилось. Таковы были мои тогдашние выводы. Позднее я имел возможность убедиться, насколько они были далеки от действительности».
*
Согласитесь, довольно забавно, что 120 лет назад некий не самый глупый англичанин наметил вполне внятный путь развития сытой и беззаботной части населения европейской цивилизации, - ну, конечно, тогда речь шла о «буржуазии», сейчас же этот термин вряд ли применим. Придумаем что-нибудь позаковыристее, например, «активист общества потребления».
*
И вымирающая Европа, и вымирающая белая Америка, и старательно следующая в том же русле Россия, - действительно, утратили вот этот нерв, особое экзистенциальное видение мира, когда ты постоянно на грани между жизнь и смертью, когда выживание тебя самого, твоего рода, твоей крови, - это и есть жизнь. Если же твоё бытие гарантировано вкупе с кучей разных приятных разностей, - секс из потребности в выживании превращается в некое удовольствие, не подтверждаемое никакими иными стимулами, удовольствие постепенно трансформируется в изощрение, изощрение в извращение.
*
Так что останется мне на склоне лет своих на кошках тренироваться. Кошкины глаза не обманут.