QUO VADIS
НЗ: …Может, распогодится, так на речку сходим?..
ГЦ: Я ж не пью…
НЗ: В смысле?.. На речку, говорю, сходим!.. Я не про «пить».
ГЦ: Так и я тебе о том же. Чего там делать, если не пить?
НЗ: Я чего-то не понимаю. Река, солнце, пляж, вода. Женщины… неодетые…
ГЦ: Ой, дорогой. Скажу тебе честно и откровенно: отродясь терпеть не мог все эти «речки». Какая-то тупая подготовка, суетливые и нелепые сборы. Долгая и утомительная дорога «туда». «Там» - раздеваешься и ходишь туда-сюда, как последний придурок. А вокруг - гопота какая-то, дети визжат, бекарасины летучие уязвить желают. Плавать я не умею. Зашёл в воду, задницу намочил, и обратно. Лежишь на полотенце, и думаешь: ё, какого чёрта я в очередной раз повёлся на эту самую «речку»? И, самое противное, когда солнце совсем уже башку напечёт, когда сомлеешь и невесть с чего обессилишь, - обратная дорога, ещё более гадкая, чем дорога «туда». Скажи: зачем мне всё это?
НЗ: Стареешь…
ГЦ: Да пошёл ты в пим дырявый. «Стареешь»… Ладно, старею. Но в данном контексте «стареть» означает всего лишь «не делать того, чего тебе не хочется». И, - versus - «быть молодым» (в данном же контексте) означает «совершать поступки, которые тебе, в лучшем случае. безразличны, в худшем – противны». И, не кажется ли тебе, что сей контекст какой-то уж всепоглощающе-широкий?
НЗ: В смысле?..
ГЦ: В том смысле, что т.н. «молодость» обычно соотносится с идиотской фразой «легки на подъём». «А пошли на речку?» - «Ура!» - «А пошли на печку?» - «Даёшь!» - «А давайте спать?» - «Уже!» - «А давайте есть?» - «Ням-ням!» - «А давайте спать и есть?» - «Да никаких проблем!» Причём, дорогой товарищ, мне как сейчас не хочется «на речку», так и тридцать лет назад не хотелось.
НЗ: А чего же тогда, тридцать лет назад, твоего неудовольствия вовсе не было заметно?
ГЦ: Тридцать лет назад вилка Мортона «сопричастность – оторванность» («стадность – одиночество») однозначно разрешалась в пользу сопричастности. Сейчас та же вилка… да и вилки-то уже никакой нет… однозубая какая-то.
НЗ: Но ты ведь прекрасно понимаешь, что в те славные времена мы только и действовали, что «методом тыка» - ни социального, ни чувственного опыта не было, так что вот и зарабатывали его, бродя туда-сюда сопричастными стадами…
ГЦ: Ну, да. Опыт тот ещё. Вспомни, уверен, ты десятки раз попадал в подобную мизансцену: группа молодых людей, в числе коих и ты, идёт себе бесцельно куда-то туда, и вдруг развилка, - ах, эти развилки… И вот это мешканье, это тупое переглядывание, это прямо-таки чувственная невозможность принятия решения… Ослы Буридановы…
НЗ: Да, таинственные вопросы: «Куда пойдём?», «А чего там делать?», «А там чего?» И, в конце концов, кто-то делает произвольный шаг в сторону А, и все идут в сторону А, тоскуя и совершенно не понимая, зачем они туда идут…
ГЦ: Ну, если всё это воспринимать, как «социальный и чувственный опыт», то да, я его наполучал на века вперёд… Печаль вся в том, что люди, окружавшие нас тогда, были нам приятны, а взаимодействие - неприятно. Однако отказаться от взаимодействия – значит, отказаться и от приятных нам людей. Решиться на это мы были не в состоянии. Вот и маялись.
НЗ: Ну, зато теперь у нас другая маята. Тех самых людей, которые тогда были нам приятны, мы терпим час-другой, после поспешно делаем ручкой и убегаем, втуне задаваясь параллельными вопросами: а. почему они так быстро утомляют? б. остались ли на белом свете люди, которые меня не утомили бы?
ГЦ: Повышается степень избирательности. Это ни хорошо, ни плохо. Было бы странно, если бы было иначе.
НЗ: Так пойдёшь на речку?
ГЦ: Нет.