Когда в далёком уже 1989 году молодой томский композитор Пантеон Забутов привёз в Новосибирский театр оперы и балета либретто своей первой оперы «Чечёточник из Воркуты», воодушевлению репертуарного отдела театра не было предела, - свежесть и злободневность сюжета, образность, великолепные вокальные партии, безупречная логика повествования, всё это вызывало у новосибирцев неподдельный энтузиазм. * Однако, при более детальном вычитывании либретто, у заинтересованной стороны возник ряд вопросов; одним из самых болезненных стал вопрос о весьма странном персонаже оперы по имени «Керпуль». По ходу действия он появляется единожды, во втором акте, причём вся загвоздка состоит в том, что почти никто, включая и действующих лиц, не должен заметить, как он появился. Только самые тонкие ценители оперного искусства должны заметить его появление на сцене и, естественно, по достоинству оценить сам факт. * Керпуль ведёт себя исключительно незаметно, у него нет ни строчки текста, ни единого речитатива, тем более, никаких вокальных партий. По сути дела, функциональная необходимость его в ходе представления отсутствует, как таковая. Сам Пантеон Забутов в своих дневниковых записях, сделанных по ходу постановки, пишет следующее: «Керпуль – огромного роста и чудовищно тучный старик с седой бородой, доходящей до колен. Он одет в ярко-малиновый, переливающийся в свете софитов, комбинезон, на нём непредставимых размеров шляпа, увенчанная колоссальным плюмажем кричащей расцветки. Он всё время бьёт в барабан, висящий у него на шее, и звенит в колокольчики, которые пришиты во множестве на краях полей его шляпы». * Что же до его исчезновения со сцены, - пуще того: даже самые тонкие ценители оперного искусства не должны заметить оного. * Когда режиссёр постановки заметил Пантеону, не стоит ли избавиться от этого несуразного персонажа, автор ответил просто: «Нет Керпуля – нет оперы; есть Керпуль - есть опера». Режиссёру ничего иного не оставалось, как искать актёра, который бы согласился играть столь неоднозначную и, чего греха таить, безумно сложную роль. * В конце концов, в соседнем «Красном факеле» нашли что-то похожее, - отживавший свой век актёр пятых ролей Анемподист Колыванский, 89 лет, рост – 204 см, вес – 290 кг. Он с известным смущением прочитал свою роль, и только лишь когда узнал о гонораре - три бутылки дагестанского коньяка после каждого выхода на сцену, согласился. * Каково же было потрясение всего театрального бомонда Новосибирска, когда после премьеры «Чечёточника из Воркуты» весь город только и говорил, что о Керпуле (его имя значилось в программке, это было обязательным условием Пантеона Забутова). Когда появился?.. Что делал?.. Как исчез?.. Когда?.. Верно ли?.. Правда ли?.. То есть прямо на глазах, зримо и весомо, рождалась новая театральная легенда, которая жива и по сию пору. * Печаль вся в том, что Анемподист Колыванский после премьеры выкушал полтора литра дагестанского коньяка и почил. Другого же исполнителя это уникальной роли в Новосибирске, равно как в Бердске, Искитиме, Колывани, Толмачёво и Академгородке, не нашли. С тех пор прошла уже четверть века, - опера «Чечёточник из Воркуты» была и остаётся тем самым локтем, который вроде близок, да вот не укусишь… * Вернее, так. Чикагский Civic Opera House (Lyric Opera) в 2009 году попытался поставить «Чечёточника…», исключив из числа действующих лиц, понятно, Керпуля. Уже на предпремьерном прогоне было решено постановку отменить, и всё, что связано с ней, забыть, как страшный сон. Я вполне понимаю чувства американцев.