На днях удосужился я проехаться в трамвае маршрута № 4 от моего родного Томска -1 до… не важно. Трамвай был почти пустой, а сидячие места с подогревом, что совсем немаловажно в городе Томске нынешним летом. Работала и машинка, голосом чуть не Левитана объявляющая остановки. Как только закрылись двери и трамвай тронулся, машинка радостно и торжественно объявила: «Следующая остановка!..» - и загадочно замолчала, дескать, ну-ка, дети, какая у нас следующая остановка?.. Я знал, что следующая остановка – площадь Кирова, но промолчал, справедливо ожидая новых подвохов. Площадь Кирова мы миновали в полной тишине. Следующей остановкой должен был стать «Трамвайный парк». Совершенно неожиданно для всех пассажиров голос отчётливо и ясно произнёс: «Трамвай!» Секундами пятью позже – ещё раз: «Трамвай!» - будто голос сам наконец-таки понял, где он, почему всё это и зачем. Я уже нисколько не удивился, когда услышал очередное откровение нашего аудио-чичероне: «Енисей!» Вообще-то речь шла об остановке «Енисейская», но мне милее было представить, что трамвай наш вдруг с какого-то перепугу выезжает на берег великой сибирской реки где-нибудь в районе легендарного Шушенского. Дальше неинтересно, то есть машинка по-прежнему молола какую-то чушь, но уже как-то неталантливо, невпопад. Потому меня больше увлекла иная линия развития событий, развивавшаяся только лишь в моей голове. Мне представилось, что эта самая машинка (я не знаю, что там – магнитофон? вряд ли…) вдруг обрела самосознание, и всё то, что я слышал ДО ТОГО, - это что-то вроде бормотания только что проснувшегося человека, который городит всяческую ерунду, но раз за разом всё более чётко соотносится с реальностью. Так и голос этот вдруг заговорил бы: «Хм, кхы-кхы… Позвольте представиться, - я мужской голос, звучащий в трамвае № 258, двигающегося по маршруту № 4 «Площадь Южная – Восточная». Раз, раз, раз… Шла Маша по сошше и шосала шуску… Меня зовут… Меня зовут… Рауль Канатович Цвирулько… Ну, предположим, меня зовут именно так, в чём я, собственно, имею полное право сомневаться… Чертовски жаль, что я – только лишь мужской голос, и ничего больше. Ну, что поделаешь, что Господь дал… Итак, я представился, теперь ваша очередь. Сударыня, не скажете ли, как вас звать-величать?..» (Испуганная старушка, часто крестясь, покидает трамвай на остановке «Улица Лебедева».) «Куда же вы?.. Ну, насильно мил не будешь. А вы, молодой человек, не соизволите ли назвать своё имя?..» (Очумевший деклассированный дядька лет шестидесяти, тихо матерясь, выходит из трамвая на остановке «Улица Чкалова») «М-да… Впрочем, понять их можно. Вы-то, сударь, меня не покинете в столь важную и ответственную для меня минуту?» (Я оглядываюсь, - выясняется, что, кроме меня, в трамвае никого. Даже кондукторша сбежала в тесную кабину водителя и выглядывала оттуда настороженно и дико. Я встаю, одёргиваю куртку, и кратко рекомендуюсь: «Гвардей Цытыла, живу от себя») «Очень приятно познакомиться… Единственный здравый человек нашёлся. Куда, позвольте спросить, направляетесь?» Только сейчас я понимаю, что давно проехал свою остановку. Я хлопаю себя ладонью по лбу и тороплюсь к выходу: на улице Льва Толстого пересяду во встречный трамвай. Голос явно расстроен: «Что же вы… Только разговорились… Позвольте, есть один довольно забавный выход… Не возражаете?..» Я, было, возражал, но поздно: голос из трамвая переместился в мою голову. Впрочем, он оказался действительно неплохим собеседником. Кроме того, голос объявляет все остановки, на чём бы и куда бы я не ехал, - очень, очень удобно…