MENS SANA IN CORPORE SANO
C этим афоризмом опять-таки связана классическая подмена. В сознании современного человека звучит всё это именно так: «В здоровом теле – здоровый дух!» Иначе говоря, не пей, не кури, пользуйся контрацептивами, бегай трусцой, качай рельеф, - et cum spiritu tuo будет всё тип-топ.
*
У Ювенала же всё это звучит совершенно иначе: «Orandum est, ut sit mens sana in corpore sano» -«Надо молить богов, чтоб дух здоровый был в теле здоровом». То есть качайся и бегай хоть до потери пульса – только боги смогут дать тебе чистую и благую душу. Хоть Ювеналу уже всё равно, но я с ним совершенно солидарен.
*
Читаю эссе Цвейга, посвящённые Ницше, - и нахожу косвенные подтверждения того же потока мыслей:
«Ибо - так воспевает страдалец свое страданье в величественном гимне священной боли - только страданье дает мудрость. Просто унаследованное, непоколебимое медвежье здоровье тупо и замыкается в своей ограниченности. Оно ничего не желает, ни о чем не спрашивает, и поэтому у здоровых людей нет психологии. Всякая мудрость проистекает от страданья, «боль постепенно спрашивает о причинах, а наслаждение склонно стоять на месте, не оглядываясь назад». «Боль утончает» человека; страданье, вечно скребущее, грызущее страданье вскапывает почву души, и болезненность этой внутренней пахоты взрыхляет душу для нового духовного урожая».
*
Можно как угодно относиться к этим сентенциям (моё отношение к ним уже вполне ясно), но история античности, история христианской Европы даёт массу подтверждений тому, что любое перекос в сторону «здорового тела» медленно, но верно ведёт к вырождению духа. Тут тебе и древняя Спарта, и Аттика, и поздняя Римская империя, и сотни раз воспетый Ренессанс, - из которого, как Афина Паллада, в полном боевом вооружении вышла вся эта протестантская кодла, на словах и мыслях которой по сию пору стоит весь Западный Мир.
*
С другой же стороны, христианский отшельник, афонский монах, блаженный Василий, - не о «здоровом теле» жили и действовали, и вериги носили отнюдь не для того, чтобы подкачать трёхглавую мышцу. И уж, право, кто из моих читателей в состоянии вспомнить имена хотя бы одного-двух олимпиоников, сиречь победителей античных Олимпийских игр, - а ведь эти игры с известной регулярностью проходили с 776 г. до н.э. по 394 год – больше тысячи лет! А вот больного на всю голову Диогена Синопского – помним, и плешивого Сократа тоже помним… Что за ерунда?..
*
Для меня, проработавшего в школе немало лет, есть вполне устоявшийся образ «физрука», - надеюсь, большинство читателей согласится, что очень многих из них отличает какой-то непонятный несведущим оптимизм, какая-то вечная и довольно докучливая бодрость, весьма специфическое чувство юмора, базирующееся на уровне пояса и ниже… Эти гиганты кинестетики, эти живчики откровенно раздражают тех, кто волею судеб связан с трудом более-менее интеллектуальным, - тех самых, заморённых, вечно хватающихся за правый бок, пьющих, курящих, etc. Откуда исходит это раздражение, нетрудно догадаться. «Физруки» инфантильны и воинственно дремучи во всём, что касается проявлений духа. «Физрук», посвятивший себя исихазму, это точно то же самое, что северный олень – могель (מוֹהֵל).
*
«Здоровое тело», как это ни парадоксально, суть знак тленности и распада. Болезнь, как это ни странно, суть стимул к преодолению распада и тленности. И почти слепой, вечно блюющий, полубезумный Ницше милее мне иных прочих живчиков, уверенно упражняющихся в своём заячьем страхе тления и гниения... Dixi.