Previous Entry Share Next Entry
"Я ЗНАЮ, ВЕК УЖ МОЙ ИЗМЕРЕН.."
Noir
gvardei
«Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я...»

Помнится, в 1991 году мой друг Д.К. жил со своею женой в однокомнатной квартире в девятиэтажке на улице Елизаровых, буквально в пяти минутах ходьбы от моего дома. Последнее обстоятельство привело к тому, что я, по чести сказать, от него не вылезал; вот и сидели подчас целыми ночами, пили палёную водку и играли в настоящие шахматы… Однажды, выйдя из подъезда, в котором жил Дима, и бросив взгляд на девятиэтажку, стоящую напротив, я ошалел: на уровне чуть выше окон девятого этажа здоровенными буквами белой краской было аккуратно написано: «Я знаю, век уж мой измерен…»
*
Трудно представимо, кто и как мог сделать эту надпись. Кажется, что без специальной лебёдки обойтись было невозможно. Но столь же трудно понять, кто и как ночью тёмною мог орудовать здоровенной кистью на уровне девятого этажа, то и дело перетаскивая лебёдку по ходу надписи?..
*
Итак, Пушкин А.С., слова Евгения Онегина, обращённые понятно к кому… Мне тогда стало грустно отчего-то. Нелепый жест неведомого мне романтика вызвал у меня обыкновенную зависть, - зависть человека, неспособного к столь экстравагантному и впечатляющему поступку… Припомнился мне тогда ещё и рассказ моего давнего наставника В.Л.К. Как-то, неожиданно разоткровенничавшись, он поведал о том, что однажды в юности, в 60-е годы, пытаясь изъясниться своей возлюбленной в переполнявших его чувствах, он поступил вот как:
*
(Дело было зимой.) Взял ведро чёрной краски, взял валенки, спустился на лёд Томи как раз под знаменитым Лагерным садом и, окуная валенки в краску, за два-три часа (ночью) вытоптал на девственно чистом заснеженном льду что-то вроде «Таня, я тебя люблю!» Надпись получилась огромной, и несколько дней кряду жители Томска, фланировавшие по Лагерному саду, могли свысока почитывать её. Должно быть, и девочка Таня была в их числе.
*
Когда бородатый дядька взахлёб рассказывает нескольким 16-летним соплякам о своём странном подвиге, когда глаза его светятся неимоверною теплотою и ребячливой гордостью, - невольно в голове проносится скорым поездом: «Блин, блин, блин, не зря человек на белом свете жил!» Так думал я тогда, так думаю и ныне.
*
Это на перемене я нынче листал «Евгения Онегина», да вот наткнулся на эти строки, да вот вспомнил, и заволновался: осталась ли надпись?.. Кончились уроки, я второпях забежал домой, схватил свою «мыльницу» и поспешествовал в тот самый двор, где давненько не был, - незачем мне там теперь. Подходя к месту, уже издалека вздохнул с облегчением: есть. Итак, 17 лет пушкинская строчка пребывает над окнами девятого этажа этого самого дома, и, думается, никуда она теперь не денется до той поры, пока дом не снесут.
*
Что за любовь была?.. Закончилась ли она печально, то есть никак, или же всё у них хорошо и того лучше? Бог весть. Но даже если всё, что было, закончилось ничем, то есть печально, глядя на эти большущие, выцветающие с каждым годом буквы, радуешься чему-то, как дурачок солнышку.




"век мой, уж мой, кто сумеет..."

richard_grm

2008-11-14 11:54 am (UTC)

может, это были альпинисты?

mnogie zivut, utrativ transcedentalnuju bespe4nostj..

классно!!!

я знаю, век уж мой измерян

(Anonymous)

2011-03-21 07:33 pm (UTC)

Вы думаете, что одно красивое, непрактичное безумство делает всю оставшуюся жизнь раз и навсегда осмысленной, ненапрасной?! Если бы всё было так просто...
А вообще, весь день эта история, как и сама цитата "я знаю, век уж мой измерен", крутится у меня в голове, пробуждая другую: безумству храбрых поем мы песню.

You are viewing gvardei